— Вы посидите в лодке, а я гляну, за что держится цепь, — скала Олаф. — Вдруг она лишь зацепилась?

Он взялся за цепь, несколько раз шумно вдохнул и, перед тем как скрыться под водой, подмигнул Генриху.

Генрих и Питер напряженно замерли, вглядываясь в мутную воду, Ильвис нервно постукивал пальцами по железке секиры. Хайдекинды, скальд, Альвис и Сундри вычерпывали, не поднимая голов, из лодки воду. Больше всех усердствовал Эйвинд из Норддерфера. Старику удалось отыскать где-то целлофановый пакет, и он использовал его вместо ведра, вполголоса умоляя Одина сохранить «тонкую, богопротивную материю» в целости как можно дольше.

Наконец из воды показалась голова Олафа.

— Черт его знает, что делать. На конце цепи — кусок бревна, а сама цепь застряла между бампером и капотом. Крепко сидит, руками ее не выдернешь, да и длина цепи не позволит. Если б лом найти...

Вода вокруг Олафа забурлила. Тысячи лопающихся пузырьков наполнили воздух жаром и каким-то едким, щиплющим глаза газом. Олаф забрыкался, потом заорал не своим голосом и, точно молния, выскочил из воды. Руки и лицо его сделались красными, от одежды валил пар.

— Воду! — кричал Олаф, пританцовывая на месте. — Лейте на меня ледяную воду!

Старик Эйвинд выплеснул на Олафа очередной пакет воды.

Олаф осторожно, как хрупкие драгоценности, обхватил Сундри и Альвиса и понес гномов к лодке с торжественным выражением лица.

— Больше! Больше! Проклятье, едва не сварился заживо!

Лодка вдруг жутко зашаталась, грузовик сдвинулся с места. Из воды поднялся капот, а задняя часть кузова полностью исчезла в реке. Судя по тому, как быстро машину перекашивало, под задними колесами образовалась ямища, и грузовик пополз в нее, угрожая затянуть за собой лодку с испуганными пассажирами. Над поверхностью появился бампер, цепь натянулась, задрав нос лодки. Угол наклона был так велик, что никто не устоял на ногах — все, кроме Сундри, успевшего уцепиться рукой за борт, покатились к корме.

Олаф грохнулся на Генриха, Генрих придавил спиной одного из хайдекиндов, Питер в падении заехал кулаком в глаз Ильвису, а сам налетел спиной на мотор. Старик Эйвинд, на которого завалился Альвис, завизжал в истерике. Гибель казалась неотвратимой.

И только гном Сундри не растерялся. Цепляясь за борт, он взобрался на нос лодки, оттуда перескочил на капот грузовика и, выхватив из-за пояса секиру, что было сил рубанул по прижатой к бамперу цепи. Звенья лопнули, лодка с шумом плюхнулась на воду...

— Прыгай, Сундри! — проревел Ильвис.

Но было уже поздно — течение увлекло освобожденную лодку и понесло ее прочь от грузовика. Пять, десять, пятнадцать метров... Сундри замер, подняв в прощании над головой руку с топором. Он что-то кричал, но шум ветра относил звук в сторону. Маленький, коренастый, гном казался статуей на пьедестале.

— Фу ты, цепь лопнула! — с облегчением вздохнул Питер. — А я уж решил — нам конец.

— Она не лопнула, ее разрубил Сундри. — Генрих бросился к мотору, опустил лопасти винта в воду, а после этого заорал, глядя почему-то на Олафа:

— Кто-нибудь знает, как завести проклятый мотор?!

И в этот миг холм взорвался. В небо на десяток метров ударил фонтан огненных брызг, следом загремело, как будто взорвалось хранилище боеприпасов. В одно мгновение огненный дождь накрыл Сундри; холм, грузовик и часть реки скрылись и кровавом тумане. Ударная волна пронеслась над водой, опалила полосы людей и древнорождениых и растворилась в дожде, оставив после себя долгое эхо. Из мглы вылетели сотни камней, огненные сгустки, пласты земли.

Ни один на «снарядов» в лодку не угодил, но закрученные ими воронки, взбитые волны создавали реальную опасность.