— Демоны Хель! — вскрикнул Ильвис.

В следующий миг ближний к Питеру демон ударил крылом, и Питер полетел в воду. Тварь попыталось догнать его, вытянув шею и раскрыв пасть, но Альвис помешал ей. Гном вскочил на край уступи и поддел голову демона секирой снизу вверх. Клацнули челюсти, демон взвизгнул и, потеряв равновесие, завалился на спину, на распластанные крылья. Он затрепыхался, пытаясь подняться, но не успел, так как в его открытый, беззащитный живот тут же вонзились клыки ужасных сородичей. Послышался короткий визг, затрещала кожи, брызнула кровь, захрустели кости. Забыв о Генрихе и его отряде, вся стая сбилась в сражающуюся не на жизнь, а на смерть массу.

Борьба помешала демонам увидеть Питера, вынырнувшего из воды. Бедняга подплыл к выступу и с помощью Олафа и Генриха выбрался из воды.

— Вы видели? — залепетал он. — На меня кинулся птеродактиль! Боже, дайте оружие! Автомат, пушку, что угодно! Я не хочу, чтоб меня сожрали!

У Питера началась истерика. Чем помочь другу, Генрих не знал, поэтому он оттолкнул беднягу к Вратам, решив, что нет места безопаснее, чем за его спиной и спинами гномов.

Демоны закончили раздел жертвы, повернули головы к людям и древнерожденным.

— Генрих, только вы сможете открыть Врата, — уверенно сказал Ильвис, становясь рядом с Альвисом. — Мы задержим бестий, а вы открывайте...

— Как? Подскажите, как?!

Но гном не ответил. Он увернулся от одного из демонов, приложился рукоятью секиры к голове другого, рубанул по шее третьего. Секира не смогла перерубить кость, отскочила с сухим стуком. Но удар все же не прошел зря: демона занесло, и он, подняв сотни брызг, ткнулся мордой в землю у ног гнома. Ильвис поспешно наступил на голову чудовища, всадил секиру ему между крыльями, замахнулся для второго удара, но ударить не успел. Слева наскочила новая тварь, вонзила клыки в поднятый локоть. Ильвис вскрикнул, попытался выдернуть руку, но демон только крепче сжал челюсти.

Генрих, не придумав ничего лучшего, подскочил к Ильвису и ударил схватившую его тварь кулаком по носу. Чудовище недовольно хрюкнуло, крутануло головой, ударило крылом. По курточке гнома потекла кровь, Генрих отлетел к скале.

Над ним навис один из демонов, но заколебался, и, позарившись па более легкую добычу, кинулся на Трури. Хайдекиид испуганно запищал, попытался сбежать, но споткнулся. В следующий миг и спину малыша вцепились острые и длинные когти.

Бестия издала ликующий крик, попыталась взлететь, но ей помешали старик Эйвинд и Олаф. Скальд Ярлов схватил хайдекинда за руки, а Олаф стиснул пальцы на шее чудовища, поджав ему нижнюю челюсть. От напряжения его пальцы побелели, слились по цвету с костью-шеей.

Не имея возможности воспользоваться клыками, демон выронил хайдекинда, полоснул когтями Олафа по груди. Из раны брызнула кровь, но боль лишь придала Олафу силы. Развернувшись на пятках, он с такой силой хватил врага о камни, что тварь безжизненно обмякла, свесив крылья, как тряпки.

Альвис раздробил челюсть особо настырному противнику, а пока раненого добивали свои же, засадил секиру по самое топорище в бок твари, схватившей Ильвиса. Демон выпустил окровавленную руку, забил крыльями. Все произошло быстро, слишком быстро, и Альвис не успел выдернуть оружие. Увлекаемый тварью, он заскользил по воде, а потом поднялся в воздух.

— Прыгай, Альвис! — заорали в одни голос Генрих и Ильвис. — Прыгай!

Но гном замешкался, а через мгновение прыгать было уже поздно: демон, лихорадочно загребая крыльями воздух, понесся прочь от горы. Две секунды, три — демон и гном превратились в маленькую точку. Еще секунда, и обоих поглотила тьма.

— Будь проклята Хель и ее демоны! — простонал Ильвис.