— Ищите на камнях знаки! — выкрикнул Генрих. — Отметины, царапины, ищите все, что покажется вам искусственного происхождения!

— Искать-то мы будем, — отозвался Олаф. — Но только в рукописи сказано, что Врата спрятаны от солнца и ветра. А это значит, что они должны быть в пещере...

Генрих неопределенно пожал плечами.

— Может быть. Все может быть. Но если пещера существует, то мы увидим ее в любом случае. А если ее нет?.. С того дня, как рукопись была написана, прошли века. Многое изменилось за это время. Мог отвалиться кусок скалы, прикрывавший пещеру. А может, пещера — это условно. Вдруг она — это Кожа Мидгардов, а Врата — вход в нее и расположены снаружи. Надо искать, другого не остается.

Старик Эйвинд бросился к камням и проявил такое усердие, что тут же оцарапал нос, пытаясь найти что-то необычное. Питер глядел на поверхность скалы с нескрываемым скептицизмом. Олаф жевал фильтр от сигареты и, шагая вдоль стены, ощупывал ее пальцами. Хайдекинды Гури и Трури знаки не искали. Малыши сидели с несчастным видом на земле, мокрые, со слипшейся шерстью, и дрожали, не сводя с реки испуганных глаз.

— Генрих, скорей сюда! — заорал вдруг Питер.

— Нашел? Что-то нашел?

— Господи, да откуда я знаю, нашел я или нет! Тут на стене какая-то уродина нарисована. Девица, что ли

— Девица? — гном Ильвис встрепенулся, поспешно вытер ладонями глаза от слез. — Где девица?

Он подбежал к Питеру, бросил короткий взгляд па рисунок и радостно вскрикнул:

— Скорей сюда! Вот она, Кожа Мидгардон!

На гладкой каменной стене был выбит маленький, непропорциональный женский силуэт. От времени он почти стерся, но все же у изображения можно было ясно различить нос, торчащий, как морковка, и волосы, вздыбившиеся соломой. В целом же рисунок напоминал схематичные изображения, из тех, которыми отмечают двери женских туалетов: равнобедренный треугольник с кругом вместо головы.

— О господи, дружище! — Генрих хлопнул Питера по плечу так, что тот едва устоял на ногах. — Кажется, ты спас нас всех. Боже, какой маленький рисунок. Как ты его отыскал?..

— Да это не я его, — Питер поежился. — Это он меня отыскал. Я, значит, проходил возле стены, как вдруг передо мной появилась тень. Жуткая такая, высокая, в балахоне, с капюшоном на голове...

— Королевский Палач? — Ильвис машинально схватился за секиру.

Слышать Ильвиса Питер не мог и продолжал рассказ:

— Призрак встал передо мной, а потом как стукнет по этой девице — из стены аж искры посыпались. А сам исчез...

Генрих посмотрел на предводителя древнерожденных.

— Вы уверены, что это Врата?

Гном кивнул:

— Пусть сожрет меня Хель, если это не дорога Эку- Тора!

— Но какое отношение имеет к Тору женщина?

— Когда Трюм, конунг великанов-етунов, похитил молот Тора, он потребовал в обмен на него красавицу Фрейю, — объяснил Ильине. — Пришлось Тору нарядиться в женские одежды и выдать себя за невесту... А вот еще один знак!

На каменной скале проявился светящийся контур: тонкая изломанная линия. Свечение было настолько слабым, что, не ожидай его гном в этом месте, он ни за что бы его не заметил. В лунную ночь линия показалась бы желтым отблеском на слюдяном сланце. Конфигурация линии меньше всего напоминала дверь, скорее, большой многоугольник с асимметричными формами. Кроме тонких светящихся линий, на скале не оказалось ни рун, как ожидал Генрих, ни ручек, что, впрочем, не удивляло Питера Бергмана, будущего археолога. Только сбоку от двери искрилась грубо выбитая на камне женская фигурка. Но и в этих искорках не было ничего сверхъестественного, потому что скол состоял из густых, блестящих вкраплений минералов.