— Выкинь их! — ответил вместо Генриха Олаф. — Больше нельзя верить ничему, что осталось от прежнего мира. Какие там стрелки! Теперь настоящая ночь. Последняя Ночь перед Судным Днем. Теперь я уверен, что в головоломке говорилось именно об этой ночи... Нам необходимо разделиться — одни пойдут налево, другие осмотрят тропу справа. Я выбираю правую сторону!

Генрих пожал плечами и повернул налево. Он прошел несколько метров по тропе.

«Как же выглядят эти Врата? — подумал он. — Одно ясно — это не прямоугольная плита с декоративными ручками. Тогда что? Трещина в скале? Заросший мхом каменный выступ?..»

Хотя волна залила часть вулканов, но молнии блистали часто, и их вспышки давали достаточно света.

— Господин Ильвис, подскажите, как выглядит Кожа Мидгардов? Хоть приблизительно, — спросил вдруг Генрих вышагивающего рядом гнома.

Ильвис неопределенно пожал плечами.

— Никому не дано знать, из чего и как смастерили ее альвы. Они всегда окружали свою работу непроницаемой тайной.

— А приметы, знаки? Вот если бы вам поручили изготовить нечто подобное, вы бы как отметили, что дорога предназначена для богов?

В этот момент прозвучал оглушительный грохот, пробирающий до мозга костей скрежет. Речной трамваи наконец вывалился из волны, перебил последний трос и ударил по металлу и асфальту белоснежным многотонным корпусом. Мост прогнулся, переломился, вошел углом в воду.

Падение теплохода послужило сигналом другим судам, и железные громадины одна за другой выскакивали из толщи воды, добивая поломанный мост, сотрясая землю. От скалы оторвалось несколько камней. Один из них обрушился на лестницу, раскрошил в пыль десяток ступеней, а после этого отскочил и ударил наискось по водяной стене.

В пробитую брешь хлынул поток воды. Напор его был так силен, что дыра расползалась на глазах. Преграды больше не существовало, волна продолжила свой бег. В одно мгновение она покрыла мост, смела вместе с ним обломки кораблей, утопила крыши самых высоких домов Пассау и помчала дальше, едва не лизнув сто пятьдесят три ступеньки на горе.

За две-три секунды волна залила город, затопила монастырь на австрийском берегу, подмяла под себя холмы. Она превратила землю до самого горизонта в блестящую водную гладь...

— Слава Одину за то, что сопроводил нас на возвышенное место! — взвизгнул Эйвинд из Норддерфера, воздев руки к небу. — Тебе, Всеотец, только тебе обязан я лишним часом своей драгоценной жизни...

Крики старика были остановлены пинком. Похоже, разговаривать с трусливым пленником гном Альвис считал ниже своего достоинства, а скальд к такому обхождению уже привык.

— Если бы дверь поручили сделать мне, — дрогнувшим голосом ответил Ильвис, — и она предназначалась бы для асов, а в первую очередь для Эку-Тора, я бы постарался соблюсти обязательные, на мой взгляд, правила в этой работе... Боже мой, ни клочка суши не осталось!

Значит, какие-то нормы все же существуют? —- спросил Генрих и закусил до крови губу, сдерживая накатывающиеся слезы.

— Да. Нельзя обойтись без указывающих на Тора знаков. Его колесницу тянут два козла: Скрежещущий Зубами и Скрипящий Зубами. Можно было бы начертить на двери козлом Или указать на три сокровища Тора: на Пояс Силы, иа молот Мьёлльнир и на железные рукавицы... — Ильвис вдруг умолк, отвернулся от Генриха и прикрыл лицо руками. Плечи предводителя древнерожденных задрожали.

Генрих отступил от гнома, сжал кулаки. «Спасибо тебе, Ильвис, за те слова, что ты сказал мне в лодке. Благодаря тебе я знаю, за что бороться. И извини за то, что не могу поддержать тебя сейчас. У меня нет нужных слов утешения — все слишком плохо.