— Ничего не получается! — в сердцах сказал он. — Но я уверен, ключ есть, его не может не быть!

— Ах, господин Генрих. Все пропало! Врата так стары, что даже боги давно забыли, как открыть их. — Ильвис едва сдерживал новый поток слез.

— Ложь! — вскрикнул старик Эйвинд. — Бог Воронов ничего не забывает! К нему надо взывать, если хотите открыть Врата. Пустите! Меня он послушает...

— А кто такой Бог Воронов? — настороженно спросил Олаф.

— О невежество! Бог Один, кто ж еще? — ответил Эйвинд, проталкиваясь к Вратам. — Его прозывают богом Воронов потому, что у него есть два ворона, которые летают над миром и приносят новости.

Скальд Ярлов приложил руку ic пинку пи камнях, закрыл глаза и торжественно, точно молитву, запел:

Хугин и Мунин

над миром все время

летают без устали;

мне за Хугина страшно,

страшней за Мунина,

вернутся ли вороны!

— Постой! — Олаф схватил старика за руку. Ты сказал: «Хугин»? Нет, повтори, ты точно сказал: «Хугин » ?

— Не мешай! — взвизгнул вздорный старик:

Гери и Фреки

кормит воинственный

Ратей Отец;

но вкушает он сам

только вино,

доспехами блещущий.

— О господи! — простонал Олаф. — «Хугин», именно это слово прокричал ворон, спасший меня в ту бурю, Генрих... бог Один... Я не понимаю... бог Один... ворон Хугин... Какое я имею к ним отношение?..

Генриха вдруг пронзила внезапная догадка.

— А ну, Олаф, приложи скорей руку к рисунку. Господин Эйвинд — в сторону!

Альвис оттолкнул сопротивляющегося старика от Врат, а на его место встал Олаф.

— Я должен что-то сказать? Что-то вроде «абракадабра»?

— Скажи «Один», — велел Генрих.

— Один.

— Ничего не чувствуешь?

— Чувствую: камень холодный.

— Скажи «Тор».

— Тор.

Генрих обреченно махнул рукой.

— Ладно, можешь оставить стену в покое... Что же делать?.. Ах, как жаль, что рукопись оборвалась на самом важном мосте!

— Боже мой, птеродактиль! вскрикнул вдруг Питер.

В двух метрах от него на воду опустилось крылатое существо. И оно не было птицей. Тварь, размером с теленка, уселась на волну, закуталась в собственные крылья.

— Откуда он взялся? — Олаф удивленно присвистнул. — А вон еще один и еще!

С неба один за другим опустились еще двенадцать существ, похожих друг на друга, как капли воды.

— Все повторяется, — пробормотал Питер. — Вначале динозавры, потом снова люди...

Покачиваясь на волнах, будто рыбацкие поплавки, твари закрывались крыльями, и рассмотреть их головы было невозможно. Однако Генрих чувствовал, что сквозь или через сдвинутые крылья за ними наблюдают. И это был не любопытствующий взгляд. Это был взгляд хищника, выбирающего момент для нападения.

— Мне кажется, они нам не друзья, — Генрих поежился. Он не мог избавиться от чувства, что подобных тварей уже встречал. Во сне? В кинофильме?

Одна из тварей остро взвизгнула и распахнула крылья. Теперь каждый смог увидеть, что ее тело, похожее на тело летучей мыши, венчает высушенная собачья голова, нанизанная на белую кость-шею. У головы не было глаз, но черные провалы смотрели прямо на Генриха, и можно было только догадываться, каким образом тварь видит. Вслед за первым чудовищем шумно захлопала крыльями вся стая. Твари заскользили по воде к ютящимся на жалком пятачке суши гномам, хайдекиндам и людям.

— Демоны Хель! — вскрикнул Ильвис.