Когда снаряд ударит в корпус 2I, скорость у него будет большая. Десятки километров в секунду. На такой скорости наружная оболочка и внутренний барабан станут не прочнее мокрой туалетной бумаги. Снаряд без труда через них пройдет, но при этом станет невероятно горячим. Сердечник из обогащенного урана расплавится до жидкого состояния и превратится в струю раскаленного металла, который прожжет себе путь сквозь мозг 2I. Он не остановится, пока не проплавит себе дорогу через противоположную сторону корпуса.

Ураганные ветра пронесутся по барабану от входного и выходного отверстий. Черви задохнутся и сдохнут: воздух просто вырвет из их чертовых глоток. Системы 2I отключатся, а потом замерзнут в космическом вакууме. А Хокинс будет сидеть и наблюдать за всем этим. Может, он даже снова наденет шлем и подключит один из последних кислородных картриджей, посидит еще немного, когда все закончится, любуясь результатом своих усилий. На то, что он уничтожил. Он будет сидеть и наблюдать за агонией и долгим ледяным молчанием, которое придет потом. Когда его аккумуляторы сдохнут, а фонари погаснут – тогда он снова снимет шлем. Сделает последний вдох и… упокоится.

Он заслужил это. Заслужил право на триумф… Майор добрался до края платформы. По обе стороны в сумрак уходили громадные ребра, так что он словно стоял на балконе над кишащими далеко внизу ненасытными червями. Генералиссимус, взирающий с крепостной стены на осаждающую армию. Хокинс подтащил Дженсен к самому краю и положил так, чтобы одним пинком скинуть ее в ожидающие внизу пасти. Однако в самый последний момент он дрогнул. Посмотрел в лицо лежащей без сознания Дженсен. Попытался понять, что Рой Макаллистер нашел в этой старухе. Она неудачница. Она не смогла долететь до Марса – лично проиграла для Америки вторую космическую гонку. Она убила Блейна Уилсона и Санни Стивенса. Она противилась каждому его шагу после того, как командование перешло к нему.

Но она все равно человек. Она не заслуживает такой смерти – не заслужила, чтобы ее перемололи вращающиеся зубы инопланетного червя. Хокинс повернулся и обвел взглядом платформу. Прожектор Чаннаронг нарисовал на кости широкий желтый треугольник. Фонари его скафандра создавали гораздо меньшее и более тусклое пятно света. Майор поискал взглядом пистолет – и вскоре его увидел: прямой угол рукоятки на самом краю прожекторного света. Командир подобрал пистолет.

Он был такой маленький по сравнению с теми пистолетами, которыми Хокинс пользовался раньше. Ствол спилен почти полностью, скобу спускового крючка срезали, чтобы на него можно было нажимать в толстых перчатках скафандра. Для экономии веса от рукояти оставили одну рамку. Пистолет был рассчитан на то, чтобы помещаться в кармане скафандра, куда был спрятан без ведома НАСА. Рой Макаллистер настаивал, чтобы на «Орионе-7» не было оружия, считал, что оно создаст у пришельцев неправильное впечатление. Вот дурак! ВКС не пожелали отправить своего человека в опасную ситуацию невооруженным – и этот крошечный пистолет стал компромиссом.

Майор обхватил пальцами рукоятку. Магазин был наполовину открыт, в нем осталось еще две пули. Больше, чем нужно сейчас. Он выпрямился, скрипнув коленными суставами, вдруг почувствовав себя ужасно усталым и больным. Он становится такой же старой развалиной, как и Дженсен. При этой мысли Хокинс коротко хохотнул. Ну, насчет старости ему можно не беспокоиться.

Одна пуля необходима, чтобы Дженсен умерла быстро.