Движение оказалось недостаточно медленным.

Раздался ещё один небольшой «пииииип» с прилагающейся к нему вспышкой: хорошо, что среди рецептов приготовления грибов и инструкций по изготовлению летающих машин ему попался учебник по лечению ожогов.

Йорш сделал ещё одну попытку, на этот раз левой рукой, потому что правая была похожа на белый гриб из рецепта «Как готовить грибы на огне» (четвёртая полка южной стены третьего зала). Он, насколько мог, замедлил движение, желая избежать сходства своего лица с рисунком из «Как избежать того, чтобы ваши грибы сгорели на огне» (третья полка южной стены третьего зала).

На этот раз движение оказалось достаточно медленным.

Йоршу удалось положить руку на голову малыша. Волны малюсеньких чешуек изумрудно-зелёного цвета чередовались на ней с полосами мягкой, как бархат, тёмно-зелёной с золотым отливом шерсти. Тело дракончика было гладким, мягким и тёплым, но через руку эльф чувствовал отчаянный страх малыша, всепоглощающий и абсолютный, который заливает сознание и притупляет остальные эмоции, таким может быть только страх новорождённого. Внутри головки огромного дракончика ощущалась бесконечная тоска и боязнь чего-то намного более серьёзного, чем голод, и определённо более ужасного, чем темнота.

Йорш чувствовал, что тонет в этом слепом и бездонном ужасе, и вспомнил себя — одного под бесконечным дождём, когда до самого горизонта нет никого, кроме тебя.

Страх одиночества.

Страх, что тебя никто не любит.

Теперь Йорш понял, что делать. Он изо всех сил подумал о себе вместе с малышом. Он представил, что малыш кладёт голову ему на колени посреди бесконечного поля маленьких ромашек. Представил, что они спят обнявшись. Что делят сладкий миндаль и горох пополам. А потом — ещё раз, что малыш держит голову у него на коленях в бескрайнем поле ромашек.

Малыш успокоился, отчаяние его исчезло, глаза прояснились.

— Всё хорошо, малыш, всё хорошо.

Ничего себе, малыш. Дракончик был размером с небольшую гору. Но Йоршу не приходило в голову другое название. Это был малыш. Его большие влажные глаза зелёно-золотого цвета напоминали гладь горного озера, над которым сверкает солнце.

«Всё хорошо, маленький, я с тобой» помогло. Зелёные глаза дракона потонули в голубых глазах эльфа.

— Маленький, хорошенький малыш. Ты мой маленький цыплёнок. Цыплёночек ты мой, малыш, хорошенький дракончик, маленький дракончик, хорошенький цыплёнок.

Дракончик просиял. Улыбнулся в первый раз в жизни. Нежнейшей, беззубой улыбкой: никаких следов верхних боковых, верхних средних, нижних боковых и нижних средних клыков, лишь лёгкий намёк на передние.

В первый раз в своей жизни малыш вильнул хвостом, и его циклопическое яйцо разлетелось на осколки. Так вот как они вылуплялись! В учебнике об этом ничего не было написано, надо бы добавить. Осколки яйца разлетелись во все стороны изумрудно-зелёным и золотым фейерверком.

Он назовёт его Эрброу.

— Эрброу! — с триумфом повторил эльф.

Малыш буквально подскочил от радости. Подпрыгнул от счастья. Убийственный удар его виляющего хвоста снёс древнейший сталактит, и несколько глыб рухнуло с потолка. Затем последовал довольный «пиииииииип», и, к счастью, Йорш вовремя нагнулся, спасая лицо, но от волос остался лишь маленький вихрь из пепла на полу, куда упал и уцелевший фрагмент «Учения о меридианах». Следующие несколько веков человечество не сможет определять время. Даже приблизительное предсказание появления какой-то несчастной кометы или затмения окажется сложнейшей задачей.

Йорш сел на землю: дракончик опять улыбнулся.