Его темные глаза блеснули, нижняя губа слегка дрогнула, словно он собирался заговорить.

— Тогда ты станешь моей женой, как только нам представится случай избежать расставленных ими ловушек. После того как вернемся в Англию. И, хотя нам, быть может, придется отправиться на край земли, когда все откроется, я все же убежден, что поместье Уивенго — то самое место, где мы вместе с тобой проведем остаток своих дней.

Они без слов улыбнулись друг другу через разделявшую их узкую полоску света, и вся комната, казалось, отдалилась, уплыла прочь — так бывало нередко, когда он пристально смотрел на нее, — а ноги и руки у Марии совсем ослабели. Было похоже, будто они плывут на этом голубом-голубом коврике, в придуманной их воображением лодочке. И для них одних время остановило свой бег, как тогда, когда они плыли по крошечному пруду мастера Уитмена за постоялым двором в Банстеде. Вышитые цветы превратились в водяные лилии, а легкий ворс — в ту водную гладь, по которой скользила их лодочка. Теперь уж им не страшно было никакое зло, а в темных глазах Стаффа плясали золотые ночные светлячки.

Часть четвертая

Сделка

Глава двадцать седьмая

22 февраля 1533 года

Гринвич

Ликующие возгласы и неумолчный смех множества людей на парадном дворе лишь на мгновение привлекли к себе внимание Марии. Ее слишком взволновало и захватило то, что она видела перед собой в окне: брат и его приспешники, всегда такие невозмутимые Вестон и Норрис, самозабвенно бросали друг в дружку снежками и пригибались за обледенелым мраморным фонтаном. Изо рта у них то и дело вылетали клубы пара. Мария радовалась тому, что снег лег на землю слоем всего в два-три дюйма: этого довольно, чтобы придворные резвились во дворе, но не задержит на дороге всадника, спешащего по важному делу. От ее дыхания оконное стекло запотело, Мария отвернулась и продолжила свой путь по коридору в покои новой королевы. Ей вспомнилось, что Его величество венчался с Анной здесь, в холодном Гринвичском дворце, ранним утром такого же морозного и снежного дня. Венчался тайно, поспешно — всего через два дня после того, как узнал, что его леди Анна ждет ребенка.

Марию, однако, все это мало занимало. Перед нею наконец-то забрезжила слабая надежда ускользнуть из полного скрытых угроз лабиринта придворных обязанностей, семейного долга и от неусыпного ока соглядатаев — как утверждал Стафф, соглядатаев Кромвеля. Сегодня, возможно, воплотится в жизнь давняя заветная мечта — уехать от двора, тайком обвенчаться с Вильямом Стаффордом и провести несколько дней в Банстеде, а уж потом возвращаться снова к своим обязанностям при дворе и надевать привычную маску притворства.

Она небрежно кивнула двум телохранителям, стоявшим у входа в покои королевы, и те широко распахнули двойные двери. Стафф три дня назад отправился в Уивенго, но сейчас он должен ожидать Марию в одной лондонской таверне. Теперь все зависит от того, будет ли ей позволено отлучиться из дворца на несколько дней. Все, чем она жила эти последние тяжелые месяцы, даже долгие-долгие годы — с тех пор, как полюбила Стаффа, — свелось теперь к одному: разрешит ли ей Анна на время покинуть дворец.

Анна полулежала на своем массивном ложе с балдахином, откинувшись на атласные подушки (на каждой был вышит ее нынешний герб). Длинные волосы распущены, а из глаз на бледном лице так и брызжет самоуверенность; в них не осталось и следа былых страхов оказаться брошенной или стать игрушкой Тюдора, который — в этом она была теперь уверена — стал ее покорным слугой. В углу, бездельничая, сидела Джейн Рочфорд, а несколько придворных дам стоя вышивали на больших пяльцах, расставленных по углам опочивальни.