Мария резко развернулась и с трудом заставила себя выйти из комнаты медленным шагом. Со двора по-прежнему неслись возгласы, а в коридоре, к радости Марии, почти никого не было. Его величество, вероятно, заперся с Кромвелем, ибо отныне не желал позволять канцлеру бесконтрольно править королевством, как было много лет при Уолси. Не успеет никто и хватиться ее, как Мария уже будет в седле и поскачет прочь со Стивеном и конюхами.

Нэнси, завидев улыбающуюся госпожу, просияла.

— Так она вас отпустила?

— Отпустила, да к тому же не назначила точного срока возвращения, Нэнси. Все ли готово? Давай-ка, помоги мне снять это платье.

Нэнси расшнуровала и сняла с нее платье, помогла облачиться в коричневый костюм для верховой езды. Девушка знала, что госпожа собирается к Стаффу, но ни ей, ни Стивену ничего не было известно о готовящемся венчании.

— А вы не откажетесь, госпожа, поцеловать мальчика за меня, когда будете в Хэтфилде? А как вы думаете, он меня еще помнит?

— Его отослали от нас таким юным, Нэнси. Но я все равно передам ему твои добрые слова. А что же до поцелуя, то в последний раз я попробовала поцеловать его два года назад, и он сразу после этого вытер губы.

— Ой, это так похоже на молодых парней, госпожа, я знаю!

— Надеюсь, не на Стивена, Нэнси, — пошутила Мария, и лицо горничной расплылось в широкой улыбке. Мария в сильном возбуждении крепко обняла служанку, они вышли из комнаты и зашагали к конюшням. Слава Богу, Анна не догадалась спросить, кого из конюхов или стражей она берет с собой. Ведь Стафф старательно отобрал их сам, а во главе маленького отряда стоял его слуга Стивен.

Иден радостно пофыркивала в ожидании предстоящей прогулки на свежем бодрящем воздухе; Стивен помог Марии взобраться в седло и обернул ее ноги полами тяжелого плаща и плотными юбками. Двое других слуг вскочили в седла, а Стивен задержался на минутку рядом с Нэнси, неловко комкая в руках полотняный картуз.

— Поцелуй же девушку на прощание, Стивен. Мы отправляемся в город, — подбодрила его Мария, улыбаясь влюбленным.

— Будет исполнено, миледи, — серьезно ответил Стивен. Потом вскочил на лошадь, Нэнси замахала рукой, и они выехали из-под защиты уютных гринвичских стен красного кирпича на занесенную снегом дорогу, шедшую вдоль реки до самого Лондона.

Узенькая, крытая соломой таверна, которую Стафф выбрал для встречи с Марией, называлась «Голова королевы»; над входом красовалась грязная вывеска, призванная изображать лик королевы Екатерины, которая с высоты взирала на кривой переулок. «Голову королевы» с обеих сторон тесно обступили другие двух- и трехэтажные строения, скучившиеся в тени Тауэра, на улочке Куперс-роу. Единственное, что могло напоминать Анну в лице, изображенном на вывеске, если бы владельцу пришлось переделывать «портрет», подумалось Марии, пока она спешивалась у ворот, — это пристальный взгляд.

Нос у нее так замерз, что она закрыла его перчатками и дышала в них, как делала и всю дорогу в седле. Щеки горели, а пальцы ног совсем онемели от холода, но все это ее не волновало. Главное — завтра венчание! Венчание с мужчиной, которого она сама выбрала и к которому стремилась всем сердцем.

— Сюда, госпожа, — сказал Стивен, придерживая дверь под вывеской. Внутри было темновато, и глаза Марии вгляделись в эту полутьму в поисках рослой фигуры Стаффа. Казалось, в зале никого не было. Позади Стивен захлопнул дверь, с улицы перестало тянуть холодом.

Стафф вскочил на ноги — он сидел, согнувшись, на скамье у пылающего очага.

— Мария, любимая! Слава Богу! — Он заключил ее в теплые объятия и подвел к огню.