— А часто ли тебе доводится видеть дедушку Болейна, Гарри?

— Ой, матушка, очень часто! С последнего раза две недели прошли. Он привозит такие чудесные подарки, часами рассказывает мне о жизни при дворе, пообещал, что когда-нибудь я тоже там окажусь. Он мне сказал, что я смогу с его помощью занять высокое место у трона Его величества.

— Ну конечно, конечно. Теперь, когда твоя тетушка — королева, ты можешь достичь высокого положения. Она мне говорила, что ты можешь стать наперсником ее детей, когда те родятся.

— Но дедушка сказал, что я мог высоко подняться уже давно, матушка, даже прежде, чем новая королева заняла место… ну, стала королевой.

«Чтоб отцу к чертям провалиться, — вспыхнула в ее мозгу отчетливая мысль. — Он ни разу не говорил мне об этих визитах. Еще бы! Ему же не хочется, чтобы я знала, как он регулярно отравляет сознание мальчика. Когда вернусь, надо обязательно сказать ему, чтобы прекратил все это, иначе я скажу Его величеству именно то, чего драгоценный папенька так страшится. У него не выйдет использовать мальчика на тот случай, если потерпят крах остальные расчеты, как удержаться у власти!»

— Матушка, у вас такой сердитый вид! Что-то случилось? — К ней склонилось бледное открытое лицо Гарри.

— Нет-нет, милый Гарри, все хорошо. Ну, довольно нам говорить о дворе. Он отсюда достаточно далеко.

— Всего двадцать миль, матушка, так дедушка сказал.

— Это верно. А теперь расскажи-ка мне лучше, как мастер Гвинн учит вас географии. Раньше думали, что земля плоская, так ты сказал?

«А я думала, — звенело у нее в голове, — что можно доверять отцу. Ему и раньше удавалось подчинять себе юные души, маскируясь притворным дружелюбием, но с Гарри это больше не пройдет! Ах, если б только официальным опекуном Гарри не была теперь Анна!»

— Вы меня слушаете, матушка? — Он улыбнулся своей златовласой красавице матери, у которой были такие голубые глаза и такое озабоченное лицо. А ведь когда она только увидела его сегодня, то была такой счастливой! Может, это он что-нибудь не так сказал и огорчил ее? Или она считает, что он не столь далеко продвинулся в науках, как ей хотелось?

— Да, миленький мой, я слушаю. Ты рассказывай дальше, а потом следует поесть и ложиться спать — на рассвете мне надо уезжать.

— Так, может, лучше мне пересказать для вас, матушка, родословную нашего любимого короля? — спросил мальчик, не сводя с ее лица честных глаз.

В лучах клонившегося к закату солнца крытая соломой «Золотая чайка» сверкала, будто перевитая алмазными нитями. Путь от Кентской дороги до Банстеда занял у них больше времени, чем рассчитывал Стафф: выпал свежий снег, и всадникам приходилось ехать медленно, внимательно направляя коней, потому что под снежным покровом таилось множество выбоин. Несмотря на сильный мороз, они оживленно болтали, время от времени останавливались, чтобы поцеловаться и вместе восхититься красотой заснеженных хвойных лесов, обледенелыми коричневыми стволами вязов и берез, а тем временем Стивен и два конюха отставали от них все больше.

Перед ними открылся притихший Банстед, лишь тонкие струйки дыма поднимались в зимнее ясное небо да на снежной целине то там, то тут виднелись следы ног. Чета Уитменов ожидала гостей, поскольку Стафф дал им знать еще несколько дней тому назад, и вскоре путешественники уже отогревали руки и ноги у жарко пылающего очага.

— Здесь все такое же, как вам запомнилось, миледи? — спросил мастер Уитмен, видя, как Мария снова и снова обводит взглядом помещение.