— Нет, мастер Уитмен, здесь куда красивее, чем мне помнилось, — ответила Мария. — Я смотрю очень внимательно, так что теперь уж запомню наверняка.

— Ах, да ведь день свадьбы — он особенный, как же его не запомнить-то? — вставила свое слово и мистрис Уитмен. — Вот мой Джон, так он привез меня из Дувра прямо сразу на следующий день после нашей-то свадьбы. Но я прекрасно помню тот маленький постоялый двор на самом берегу моря, где мы провели первую ночь. У нас-то матрац был соломенный, но в соседнем номере была настоящая пуховая перина, так я и это помню. — Она вспыхнула, поймав предостерегающий взгляд мужа и усмешку Стаффа. — Уж я все помню, Джон, и расскажу, если только захочу!

— Ну да, только нынче день их свадьбы, и не желают они тут рассиживаться и слушать про твою! — сердито оборвал ее муж.

— Послушай, Джон, — вмешался Стафф, не давая разгореться семейной перепалке, — мы здесь уже довольно пробыли, согрелись, пора нам идти. Ты точно знаешь, что священник там, в церкви?

— А как же, милорд! Весь день, пока вы не приедете, он сам так сказал.

— Тогда, если мистрис Уитмен поможет леди Кэри переодеться, мы можем отправляться. Зимой ночь наступает рано, а мне хочется, чтобы нынешняя ночь была целиком в моем распоряжении, а, мистрис Уитмен?

Она рассмеялась и пошла вместе с Марией наверх.

— Я-то понимаю, что вы насмехаетесь над нами обеими, милорд, — крикнула она, оборачиваясь на ходу, — а я и не против!

Мария достала платье, которое надевала на майский праздник, белое с розовым, расшитое крошечными розочками, разгладила складки. Ей хотелось сшить новое платье специально к этому дню, но при дворе в ближайшее время не ожидалось никаких грандиозных торжеств, а возбуждать подозрения она побоялась. «А надеть именно это меня просил сам Стафф», — думала Мария, пока мистрис Уитмен зашнуровывала платье. Для хорошей прически ей очень не хватало уверенных рук Нэнси, но в пути ветер так спутал ее длинные локоны, что Мария махнула рукой и решила не подбирать волосы, а мистрис Уитмен просто расчесала их гребнем. Жаль только, золотая сеточка, давным-давно купленная ей Стаффом здесь, в Банстеде, никак не идет к сегодняшней свадьбе: сегодня Мария чувствовала себя свободной, как никогда в жизни.

У Стаффа загорелись глаза, когда он увидел ее. Сам он надел бархатный дублет, белый с желтым, отлично гармонировавший с ее платьем. Набросил на плечи Марии теплый плащ. Придерживая юбки, чтобы не замочить в снегу, она позволила Стаффу забросить ее на спину Санкторума. Стафф повел коня на поводу: до готического шпиля, высоко вознесшегося над деревенскими домиками, было совсем недалеко; Уитмены шли следом за ними. Отряхнув снег с обуви, вошли внутрь, мистрис Уитмен забрала их плащи, а мастер Джон пошел искать священника.

— Ты сегодня такая красивая, какой я тебя еще никогда не видел, Мария, милая, а ведь я уж столько лет внимательно смотрю на тебя, мечтаю о тебе. — Он быстро поцеловал ее и выпрямился. — Я никогда не сомневался, что этот день обязательно настанет, но вот он настал — и, по правде говоря, мне даже с трудом верится.

— А ты не жалеешь?

Он запрокинул голову и коротко рассмеялся.

— Это тебе, любовь моя, придется пожалеть, если попробуешь хоть на минуту отдалить меня от того, что по праву принадлежит мне с того самого мига, как меня покорило это красивое личико. А уж когда я обнаружил, что за личиком скрывается прекрасная женщина, то был покорен окончательно.

— Как странно ты делаешь комплименты, Стафф!

— Так, может, нам затеять спор, любовь моя? — Он легонько ущипнул ее за локоть и широко улыбнулся, глядя с высоты своего роста.