Глава седьмая

10 января 1519 года

Замок в Амбуазе

При дворе королевы воцарилась привычная гнетущая тишина: Клод, которой исполнился двадцать один год, в пятый раз за четыре года брака носила во чреве очередного королевского отпрыска и чувствовала себя дурно. Ее молодые жизнерадостные фрейлины снова тайком перешептывались в коридорах, тихонько делясь сплетнями и старательно приглушая хихиканье. Двадцать любимиц фортуны — фрейлины, которые присутствовали на роскошных церемониях в Париже, — слишком быстро перестали служить объектом восхищенных пересудов, и жизнь вернулась в будничную колею регулярных молитв, чтения, учебы и вышивания.

Для Марии Буллен, однако, отведенное королеве крыло Амбуазского замка с его монотонными повинностями и гнетущей тишиной на этот раз казалось желанным убежищем. Покои Клод — тихая гавань, в которой можно было набраться сил перед той бурей чувств и девятым валом событий, которые вполне могут бросить ее на коварные рифы власти Франциска, где влияние королевы утрачивает силу. Жаклин, Жанна, Эжени и ее собственная сестренка Анна могут роптать вполголоса и сетовать на то, что порядки стали еще строже, но Мария втайне радовалась выпавшей ей передышке.

Правда, слава о прогулке об руку с королем на банкете в Бастилии невероятно подняла ее престиж и влияние среди фрейлин. Анна заставляла сестру рассказывать и пересказывать все подробности, однако ни одной из своих слушательниц Мария так и не сказала ни слова о невеже Вильяме Стаффорде, о долгом поцелуе, который запечатлел на ее устах Франциск перед тем, как возвратиться к своей властной сестре; не сказала и о королевском обещании (произнесенном шепотом на ухо): они встретятся снова — вскоре и наедине.

Именно мысль об этом и пугала ее. Мария знала вполне достаточно о порядках при дворе и ничуть не заблуждалась относительно намерений короля. Она видела его красноречивый пронзительный взгляд и ощутила, как пробежались его пальцы по тугому золотистому корсажу, когда король бросил ей на прощание «adieu». Как драгоценен был для нее каждый волшебный миг, проведенный рядом с ним! И как страшилась она такого будущего, когда окажется подле короля!

Детские грезы о Франциске теперь развеялись. Казалось, Мария заледенела, ей никак не удавалось вызвать снова те сказочные мечты, которые без конца пленяли ее воображение с той самой далекой минуты, когда он взглянул на нее своими колдовскими глазами в замке Клюни, в холодных покоях принцессы Марии Тюдор. Теперь все было совсем иначе. Франциск был не воображаемый, а живой, из плоти и крови, и юная фрейлина уже не могла управлять его желаниями и галантными манерами, как управляла ими в своем послушном воображении. Она боялась за свою репутацию, боялась того, что отец и королева Клод оттолкнут ее, если она опозорит их своей связью с королем. Но, с другой стороны, разве не было в этом и чести — стать избранницей короля? Мария зябко передернула плечами, хотя сидела прямо перед большой жаровней в прихожей королевы.

— Тебе холодно, Мари? А мне кажется, здесь скорее душно. — Проворные пальчики Анны на минуту зависли над ткацким станочком, зажав тонкую малиновую нить.

— Нет, Анна, я не замерзла.

— После поездки в Париж ты стала так много времени терпеливо высиживать здесь, — заметила Анна, слегка прищурив миндалевидные карие глаза. — Раньше ты была рада хоть ненадолго сбежать из этих унылых покоев. — Она заговорила совсем тихо.