Несколько человек зааплодировали ей и похвалили друг другу такой ответ. Она не видела отца, с которым можно было бы поделиться радостью этой минуты, но спрашивать у чужих, где он сидит, было бы весьма неумно. Зато — увы! — она увидела пожиравшего ее глазами высокого и русоволосого Вильяма Стаффорда, сидевшего всего через одного человека от гостя, которого она угощала в эту минуту. Ах, как хотелось ей нарочно пройти мимо или уязвить его едким замечанием, лишь бы стереть с его губ эту улыбку и заставить не таращиться на нее во все глаза, — но сделать что-либо подобное на виду у множества гостей она, конечно, не посмела.

Когда Мария подошла к тому рубежу, за которым будет вынуждена угощать сластями Вильяма Стаффорда, несколько англичан, сидевших рядом, вдруг сразу поднялись на ноги, и она быстро оглянулась, надеясь обнаружить короля неподалеку. И едва не выронила позолоченный поднос: король оказался настолько близко, что ее раздувшиеся ноздри ощутили исходящий от него запах мускуса, а сверкающий золотом белый атлас дублета чуть не ослепил ее. Когда она присела в реверансе, ей показалось, что пол уходит из-под ног.

— Богиня в золотом и белом, чтобы гармонировать со своим королем, — шутливо проговорил Франциск на своем несравненном французском. Сердце у Марии заколотилось быстро-быстро, взгляд короля прожигал атлас ее платья и юбок. Она не в силах была отвечать. Бровь над одним из прищуренных карих глаз Франциска поползла еще выше. Мария задрожала, и тут, на ее счастье, он вдруг перевел свой взор на почтительно стоявших англичан.

— Вот теперь, — похвастал король, — вы способны еще глубже понять красоту и славу моей Франции. — В его глазах и белозубой улыбке отражалось пламя бесчисленных свечей. Франциск протянул руку со множеством перстней и на глазах у всего зала своими тонкими изящными пальцами потрепал Марию по залившейся румянцем щеке. Он возвышался над нею, уходя головой, казалось, прямо к нарисованным небесам, и девушка застыла на короткий миг, показавшийся ей бесконечно долгим.

— Однако же, Ваше величество, эта золотоволосая нимфа на самом деле прославляет прекрасную Англию, — произнес чей-то голос по-французски, но с сильным акцентом. — Это Мария, старшая дочь посланника Буллена.

Кое-где послышались приглушенные смешки, однако большинство, привыкшее к придворному этикету, ожидало, как отнесется к реплике король.

— Что ж, тогда я стремлюсь всей душой сблизить Францию и Англию еще больше, милорды, — ответил он с добродушным смешком, и все окружающие тут же взорвались громким хохотом, оценив остроумие монарха.

Мария сделалась пунцовой и быстро переводила глаза с одного лица на другое, мучась страхом: а что скажет по поводу подобных шуток отец? Она встретила взгляд Вильяма Стаффорда. Он не смеялся со всеми вместе, а выглядел весьма раздосадованным.

Франциск бережно принял из ее рук поднос и поставил на край стола, накрытого белоснежной скатертью. Потом решительно взял ее правую руку и крепко прижал к своему теплому, сильному, одетому в атлас телу.

— Полагаю, господа, что дочь английского посланника должна играть более важную роль в союзе двух наших великих народов. Кроме того, она подходит французскому королю больше, чем любая другая дама, присутствующая здесь сегодня. Чистота наших цветов — белого и золотого — уже сама по себе обязывает нас держаться вместе!

Он снова рассмеялся и, держа Марию под руку, пошел дальше, непринужденно беседуя с гостями и поднимая бокал в ответ на их льстивые тосты. Мария, впрочем, сколь ни была поражена и захвачена происходящим, заметила под темно-синими с золотом небесами синьора да Винчи важные подробности: мимолетный снисходительный взгляд королевы Клод, довольную улыбку сестры короля Маргариты, горечь в глазах Франсуазы дю Фуа.