Фон Хольден в два счета достал из кармана бархатные ремни и прикрутил ее руки и ноги к кровати. Он пробормотал, что ни с одной женщиной ему не было так хорошо, как с Джоанной. Потом он полил ее груди коньяком и стал вылизывать, похожий на охваченного похотью Чеширского кота. Джоанна только извивалась в сладкой муке, привязанная к стойкам кровати. Покончив с коньяком, фон Хольден лег с ней рядом. Яркие искры замелькали перед глазами Джоанны, а в голове все странным образом закружилось и завертелось. На нее навалилось тяжелое тело, он задвигался внутри нее. Теперь вокруг повсюду вспыхивали искорки, поплыли какие‑то разноцветные облака, фантастические узоры. Она находилась в самом эпицентре этого волшебного калейдоскопа, совершенно в нем затерявшись, и все же ей показалось, что место Паскаля занял кто‑то другой. Сбросив забытье, Джоанна попробовала открыть глаза, но лишь еще глубже провалилась в чудесный мир цветов и красок.

Проснулась она после полудня и с изумлением увидела, что лежит у себя в комнате. Вчерашнее платье было аккуратно сложено на стуле. Неужели все это было сном?

Однако, стоя под душем, она заметила на бедрах царапины. Подошла к зеркалу, повернулась и увидела такие же царапины на ягодицах, словно бегала голышом среди терновых кустов. В памяти что‑то смутно зашевелилось. Вот она, совершенно голая, выбегает из квартиры фон Хольдена, бежит вниз по лестнице. Ей очень страшно. Сад, розовые кусты, фон Хольден догоняет ее, куда‑то тащит.

Джоанне стало дурно. Бросило в жар, потом в холод. Задыхаясь, она метнулась к унитазу и ее стошнило.

Глава 67

Было без двадцати три. Осборн уже трижды звонил Маквею в гостиницу, но безрезультатно. Месье ушел, а когда вернется – неизвестно. От тревоги Осборн не находил себе места. Решение далось ему с таким трудом, а теперь этот чертов Маквей куда‑то запропастился! И умом и сердцем Пол уже был готов к тому, чтобы прибегнуть к помощи детектива. Альтернатива была такая: или понимание и поддержка, или экскурсия во французскую тюрьму. Осборн чувствовал себя воздушным шариком, прилипшим к потолку, – вроде лети куда хочешь, а в то же время не разлетишься. Хоть бы кто‑нибудь за ниточку потянул.

Пол помылся и побрился у Филиппа. Надо было как‑то действовать дальше. Вера в сопровождении полицейского эскорта уже ехала в Кале. Осборн надеялся, что она поняла: это он говорил устами Филиппа, и что руководила им не только забота о ее безопасности, но и любовь.

Филипп выдал ему чистые полотенца, мыло, бритвенные принадлежности, сказал, что содержимое холодильника полностью в его распоряжении, после чего, повязав галстук, отправился на свое рабочее место. Если полиция затеет что‑нибудь новенькое, он будет в курсе и сразу же позвонит.

Филипп вел себя как сущий ангел‑спаситель. Но он очень устал и мог в любой момент сойти с катушек – слишком много событий за такой короткий срок, событий, от которых у кого угодно нервы не выдержат. В конце концов, он ведь был всего лишь швейцаром и без конца рисковать своей шкурой не его профессия. Куда податься? На чердак? Долговязый запросто может обвести полицию вокруг пальца и заявиться туда.

Осборн понял, что выход у него только один. Позвонил Филиппу, спросил, не ушли ли полицейские.

– Нет, месье, двое у парадного и еще двое у черного хода.

– А есть ли еще какой‑нибудь выход из здания?

– Да, месье. Из моей квартиры, через кухню. Лестница ведет в переулок. Но зачем вам уходить? У меня безопасно, и к тому же…

– Спасибо, Филипп. Спасибо за все.

Он еще раз позвонил в отель «Вьё Пари». Маквея все еще не было, но Осборн оставил ему послание: время и место встречи.