Маквей насторожился: на набережную свернула машина, светя желтыми фарами. Это было такси. Оно остановилось у подъезда, швейцар вышел навстречу с зонтом в руке. Из такси вылезла Вера Моннере, спряталась под зонт и вместе со швейцаром зашагала к подъезду.

– Идем? – спросил Лебрюн и сам себе ответил: – Да, идем.

Маквей положил ему руку на плечо.

– Mon ami, на свете много автоматов «хеклер‑и‑кох» и много парней, которые умеют ими пользоваться. Советую вам проявить максимум осторожности, запрашивая штаб‑квартиру в Лионе.

– Альберт Мерримэн был преступник и по уши в грязи. Неужели вы думаете, что они осмелятся убить полицейского?

– На это я вам вот что скажу. Съездите в морг, пересчитайте дырки в трупе Мерримэна и тогда уж рассуждайте, осмелятся они или нет.

Глава 48

Вера ждала лифт, когда в вестибюле появились Маквей и Лебрюн.

– Вы, должно быть, инспектор Лебрюн, – сказала она мужчине с сигаретой. – Никто из американцев уже не курит. Швейцар передал мне вашу карточку. Чем могу помочь?

– Да, я Лебрюн. – Инспектор смущенно бросил сигарету в урну.

– Parlez‑vous anglais?[12] – спросил Маквей. Ему было ясно, что дамочка отлично знает, кто они и зачем пришли, а время позднее, за полночь, пустую болтовню разводить некогда.

– Да, – ответила Вера, разглядывая американца.

Лебрюн представил его:

– Мистер Маквей из американской полиции, откомандирован в Париж.

– Очень приятно, – сказала она.

– Полагаю, вы знакомы с доктором Осборном, – сразу перешел к делу Маквей.

– Да.

– Когда вы видели его в последний раз?

Вера перевела взгляд с одного полицейского на другого.

– Я думаю, нам лучше поговорить у меня в квартире.

Лифт был старый, тесный, но зато весь выложен сияющей медью – как будто едешь в зеркальной шкатулке. Вера нажала кнопку, дверь закрылась, и кабина со скрипом поползла вверх. Все молчали. На Маквея не произвели впечатление ни красота, ни хладнокровие женщины. Чему тут удивляться, если она любовница премьер‑министра? Должно быть, прошла неплохую выучку. Но то, что она сама пригласила их к себе, было смелым ходом. Давала им понять, что ей скрывать нечего. А это означает только одно: если Осборн и был здесь, то теперь его здесь нет.

Лифт поднялся до третьего этажа и остановился. Вера открыла дверь, первой вошла в коридор.

Четверть первого ночи. Сорок минут назад она накрыла одеялом обессиленного Осборна, включила электрокамин и покинула потайную квартирку. Узкая крутая лестница вывела ее на четвертый этаж, откуда открывалась неприметная дверца на черную лестницу.

Вера в нерешительности остановилась. Что, если полиция снова к ней наведается, ведь Осборна они так и не нашли? При первом их визите она сказала, что уходит, и вполне возможно, они установили за подъездом наблюдение. Что будет, если она вдруг чудодейственным образом вновь окажется дома? Полиция наверняка решит обыскать здание. Убежище достаточно хорошо замаскировано, но у полицейских могут оказаться родственники или знакомые, когда‑то участвовавшие в Сопротивлении и знающие о подобных тайниках.

На всякий случай Вера решила проявить осторожность: вышла через черный ход и из автомата позвонила швейцару. Филипп подтвердил ее опасения и прочел по карточке имя и должность Лебрюна. Вера попросила его держать язык за зубами, а сама отправилась к ближайшей станции метро. Доехала одну остановку до Сюлли‑Морлан, взяла такси и вернулась на набережную Бетюн. Операция заняла полчаса.

– Прошу, господа, входите, – сказала она, включая свет в прихожей, и пригласила их в гостиную.