– Вот как? Почему же вы не ответили мне?

– Потому что я был в затруднении. Я уже тогда кое-что сделал для вас – из того, что обещал, когда приходил к вам с визитом. Но не был еще уверен, что предпринятое мною настолько серьезно, чтобы стоило об этом упоминать.

Она вся превратилась в слух.

– А теперь вы уверены?

– Да. Теперь я знаю: практически я сделал для вас – уже тогда, когда вы задали мне свой вопрос, – все что мог. А теперь полагаю, – продолжал он, – это, возможно, будет иметь далеко идущие последствия. Дело в том, – пояснил он, – что после визита к вам я сразу же написал миссис Ньюсем, а теперь со дня на день жду от нее ответа. Из ее ответа, думается, я буду знать, чего я достиг.

С каким спокойствием и достоинством выразила она свой интерес:

– Чего вы достигли вашими добрыми словами обо мне?

И замолчала, словно не желая его подстегивать.

Ответ последовал немедленно. Стрезер оценил ее такт.

– Вопрос, вы сами понимаете, в том, как мне спасать вас? Я вижу единственный путь – объяснить миссис Ньюсем, что считаю вас достойной спасения.

– Да, понимаю… понимаю, – подхватила она с прорвавшимся волнением. – Не знаю, право, как и благодарить вас! – Он тоже не знал, а потому предоставил ей продолжать. – Вы в самом деле так думаете?

Вместо ответа он принялся накладывать ей на тарелку от нового блюда, которое только что перед ним поставили.

– С тех пор я снова ей написал, – сказал он после паузы, – и постарался не оставить места сомнению относительно того, что я о вас думаю. Я выложил ей положительно все.

– Спасибо… Это мне много, все обо мне… – повторила она. – О да.

– Все, что, мне кажется, вы для него сделали.

– Вы могли добавить еще и все, что мне кажется! – И она, взяв нож и вилку, вновь рассмеялась, словно радуясь его заверениям. – Только у вас нет уверенности, что она это примет.

– Нет, – согласился он. – Да я этого и не скрываю.

– Voilа! – Она помолчала. – Расскажите мне, пожалуйста, о ней.

– О, – сказал Стрезер с несколько натянутой улыбкой. – Она действительно замечательная женщина – вот все, пожалуй, что вам нужно о ней знать.

У мадам де Вионе, по-видимому, были кое-какие сомнения на этот счет.

– Все, что мне нужно о ней знать?

Стрезер пропустил ее вопрос мимо ушей.

– Разве Чэд вам о ней не говорил?

– О своей матушке? Разумеется, говорил – и очень много. Но мне интересно ваше мнение.

– Не может быть, – заявил наш друг, – чтобы он дурно о ней отзывался.

– Никоим образом. Он, как и вы, заверил меня, что она действительно замечательная женщина. Но почему-то именно это обстоятельство мало что упрощает. Видит Бог, я не хочу сказать против нее и слова, но чувствую, ей вряд ли придутся по душе ваши уверения, будто она чем-то обязана мне. Какой женщине может нравиться быть обязанной другой!

На это Стрезеру нечего было возразить.

– Но как иначе, – запротестовал он, – мог я выразить ей то, что почувствовал? Ведь это лучшее, что я мог о вас сказать.

– Вы полагаете, она хорошо ко мне отнесется?

– Я надеюсь… И почти не сомневаюсь, что это было бы так, – добавил он, – если у нее нашлась бы возможность с вами познакомиться.