– Я положительно не вижу здесь никакого героя; ваш герой только увиливает и увертывается; герою стыдно за себя. Пожалуй, на вашем месте я занялся бы вовсе не героем, а героиней.

С добрую минуту мисс Бэррес молчала.

– Героиней?

– Героиней. Каюсь, я не сразу ее в этом качестве распознал. И уделил ей недостаточно внимания. У меня это плохо получается.

– Как получается, так получается, – успокоила его мисс Бэррес и, замявшись на мгновение, добавила: – По-моему, она довольна.

Но он продолжал огрызаться.

– Я ни разу не подошел к ней. Даже не видел ее.

– О, вы много потеряли.

В этом он не сомневался.

– Она, как всегда, очаровательна?

– Очаровательнее, чем всегда. С мистером Джимом.

– Мадам де Вионе… с Джимом?

– Мадам де Вионе… с Джимом, – подтвердила мисс Бэррес.

– Что она с ним делает?

– Ну об этом вы у него справьтесь.

От такой перспективы в глазах Стрезера вновь что-то заискрилось.

– Не премину – и с удовольствием – полюбопытствовать. – Тем не менее продолжал расспрашивать: – У нее, надо думать, есть какая-то цель.

– Разумеется, есть – их добрая дюжина. И в первую очередь, – сказала мисс Бэррес, орудуя своей черепаховой игрушкой, – исполнить свою главную роль. Ее роль – помочь вам.

Это прозвучало совершенно иначе, чем все предыдущее; и пусть в логической цепи не хватало звеньев, а нужные связи оставались неназванными, и он и она сразу почувствовали, что перешли к сути предмета.

– И насколько же лучше ей это удается, – с грустью сказал Стрезер, – чем мне для нее! – С грустью, потому что вдруг ощутил близкое присутствие красоты, изящества, глубоко таимой внутренней силы, встречу с которыми, по его собственному выражению, откладывал и откладывал. – Мужества ей не занимать.

– Да, мужества ей не занимать, – охотно согласилась мисс Бэррес, и они посмотрели друг на друга, словно каждый увидел в глазах другого меру этого мужества.

И теперь уже все прорвалось наружу.

– Как же она, должно быть, встревожена!

– Естественно. Она очень встревожена! Разве, – осторожно спросила мисс Бэррес, – разве у вас были сомнения на этот счет?

Стрезеру вдруг показалось приятным сознаться себе, что он никогда так не думал:

– Помилуйте, в этом, конечно, основа основ.

– Voilа! – улыбнулась мисс Бэррес.

– Из-за этого она сюда приехала. Из-за этого остается так долго. И из-за этого, – продолжал он, – скоро уедет домой. Из-за этого, из-за этого…

– Все из-за этого! – подвела итог мисс Бэррес. – Из-за этого сегодня – с какой стороны ни возьми и как бы ни вел себя ваш приятель Джим – ей всего двадцать лет. Тут ее главная цель – быть для него, притом естественно и ненавязчиво – молодой, как молоденькая девушка.

– Для него? – из своего угла откликнулся Стрезер. – Для Чэда?…

– Для Чэда, естественно, всегда. Но сегодня, в частности, для мистера Покока. – И тут, поскольку кавалер в недоумении воззрился на нее, пояснила: – Да, это несколько смело! Но туг она вся: ею движет высокое чувство долга. – Оба полностью это в ней признавали. – И поскольку мистер Ньюсем так занят своей сестрой…

– Наименьшее, что она может сделать, – закончил фразу Стрезер, – взять на себя его зятя? Несомненно – наименьшее.