|
Она, видимо, о чем-то его спросила, на что Билхем ответил, кивнув в сторону покинутого им собеседника, к которому, задав на ходу очередной вопрос, поддержанный ее оптическим инструментом, забавным и старомодным, как все остальные ее украшения, и устремилась эта леди, более чем когда-либо напоминавшая нашему другу старинную французскую гравюру, минувшего века портрет, – устремилась с намерением поболтать о том о сем, встречая живейший отклик. Наш друг заранее знал, с чего она начнет, и приготовился, пока она приближалась, ее благожелательно выслушать. Ну конечно же им сейчас представился совершенно «бесподобный» случай, и только благодаря ее особому чутью на такие случаи она сумела – как, впрочем, умела всегда, – им воспользоваться. Чутье, и только чутье, подсказало ей, что настала пора оставить соседнюю комнату, пожертвовать музыкой, выйти из игры, покинуть, так сказать, сцену и урвать минуту за кулисами для Стрезера, чтобы тем самым, возможно, выступить в роли прорицательницы, вещающей из-за спины оракула по знаку коллеги авгура. Усевшись теперь рядом со Стрезером, где минуту назад сидел Крошка Билхем, она и впрямь была готова многое поведать нашему другу, начав сразу после его реплики, которая, как он надеялся, прозвучала не слишком глупо:
– Все вы, милые дамы, чрезвычайно добры ко мне. Мисс Бэррес поиграла длинной ручкой своего окуляра, расширив себе область наблюдений; она мгновенно оценила свободу, которую давало отсутствие посторонних глаз и ушей. – Как же может быть иначе? Но, кажется, это вам совсем не в радость? «Мы, милые дамы» – о, мы так милы, что, наверное, порядком вам надоели! Как одна из числа «милых дам», я, знаете, не скажу, что в восторге от нас! Однако мисс Гостри, по крайней мере, сегодня, как я погляжу, отпустила вас одного! – И она снова огляделась, словно Мария Гостри могла еще возникнуть. – О да, – сказал Стрезер, – она ждет меня дома. – И затем, вызвав этим признанием у своей собеседницы язвительное «ой-ой-ой!», пояснил, что имел в виду: с нетерпением ждет его рассказа о вечере у Чэда. – Мы подумали, что ей лучше остаться дома. Так или этак, ей все равно хватает хлопот! – Он снова рассыпался в благодарностях милым дамам, предоставив им самим судить, нуждается ли он в их опеке в силу скромности или гордыни. – Мисс Гостри склонна считать, что я выплыву. – Я тоже склонна считать – вы выплывете! – последовал мгновенный ответ. – Вопрос только – где? Впрочем, где бы вы ни выплыли, – добавила она, улыбаясь, – пусть это будет очень далеко от здешних мест. Отдадим милым дамам справедливость: мы все – полагаю, вы знаете, – она рассмеялась, – все от души желаем, чтобы это произошло как можно дальше отсюда. Да-да, – повторила она в своей быстрой забавной манере, – очень, очень далеко отсюда! – После чего пожелала узнать, почему они с мисс Гостри решили, что ей лучше остаться дома. – Собственно говоря, она так решила, – ответил он. – Я как раз предпочел бы видеть ее здесь. Но она боится брать на себя обязательства. – Разве это ей внове? – Брать обязательства? Без сомнения, нет… без сомнения. Но в последнее время у нее сдали нервы. Мисс Бэррес бросила на него быстрый взгляд. – Она слишком многое поставила на карту. – И уже менее серьезным тоном: – Моя, к счастью, меня не подводит. – К счастью и для меня, – отозвался Стрезер. – А вот в своих я далеко не уверен. Мое желание выполнять светские обязанности не столь велико, чтобы оценить по достоинству главный принцип этого вечера – «чем больше, тем веселее». |
