– Так ведь как раз Чэд, – сказал Крошка Билхем, – и попросил некоего молодого человека, как вы изящно меня обозначили, поехать с визитом.

– Я так и предполагал – это вполне в духе наших простодушных, естественных манер. Только знаете ли вы, – спросил Стрезер, – знает ли Чэд?… – И, так как его собеседник, видимо, не понимал, что от него ждут, добавил: – Знает ли он, где она «прорвалась»?

При этих словах Крошка Билхем посмотрел ему в лицо пронзительным взглядом: этот намек явно задел его глубже, чем все сказанное ранее.

– А сами вы знаете?

Стрезер слегка покачал головой.

– Увы, нет. Для меня это тоже темный лес. Как ни странно это покажется вам, но я многого не знаю. Правда, у меня создалось впечатление, что в недрах ее души таятся очень сильные, очень глубокие чувства, которые она никому не открывает. Поначалу я считал, она тщательно их схоронила, но, столкнувшись с нею лицом к лицу, понял: есть человек, с которым ей хотелось бы их разделить. Первой мыслью было – не со мной ли? Но нет, я тут же убедился, мне она согласна довериться лишь частично. Когда она повернулась, чтобы поздороваться – с балкона ей не было слышно, как я вошел, – оказалось, она думала, что это вы, и, разумеется, была разочарована. Так я ухватился за кончик истины. Ну а полчаса спустя владел ею уже целиком. Впрочем, вы знаете, как это было, – он посмотрел на своего юного друга жестким взглядом и удостоверился в правоте своих слов. – Говорите что хотите, только вы по уши в нее влюблены. И не отпирайтесь.

Крошка Билхем наполовину уже сдался.

– Но уверяю вас, она ничего мне не сказала.

– Еще бы. За кого, вы полагаете, я думаю, она вас принимает? Но вы проводили в ее обществе день за днем, виделись с ней сколько угодно, она очень вам нравится – на этом я стою! – и вы не упустили свой шанс. Вы знаете, что ей пришлось перенести, знаете, что сегодня она обедала здесь, что, кстати, надо полагать, вдоволь прибавило ей неприятных ощущений.

Молодой человек выдержал этот шквал, после чего сдался окончательно:

– Я и не говорил, что она невнимательна ко мне. Но она очень гордая девушка.

– И превосходно. Впрочем, гордость не исключает другого чувства.

– В этой своей гордости она вся. Чэд, – продолжал его преданный друг, – рассыпается перед ней, как только может. Тяжкое занятие для мужчины, знающего, что девушка в него влюблена.

– Она не влюблена в него – теперь уже нет.

Крошка Билхем сидел, уставившись перед собой; затем вдруг вскочил, словно откровения Стрезера, которые тот настойчиво повторял, наконец лишили его равновесия.

– Теперь уже нет, – сказал он, нервничая. – Но не по вине Чэда, – продолжал он. – Чэд вел себя безупречно. Я имею в виду: был готов пойти ей навстречу. Только она явилась сюда с определенными идеями. Которые обрела еще там. Из-за них и решила ехать с невесткой и братом. Она явилась спасать Чэда.

– Так же, как и я, бедняжка? – Теперь и Стрезер поднялся на ноги.

– Вот именно. Она пережила тяжелую минуту. Ей ведь почти сразу стало ясно – это отрезвило ее, разочаровало, – что он, увы, уже спасен. И ей тут делать нечего.

– Даже любить его?

– Она любила бы его, но лишь таким, каким изначально вообразила.

– Н-да, – сказал Стрезер, – невольно встает вопрос, какие представления создает себе девушка о молодом человеке с такой историей и в таком положении.