И только сейчас Людивина ее заметила.

Черный кружок между фасадом и навесом, направленный на вход и всю территорию. А значит, и на нее.

Глазок камеры, почти неразличимый.

Он знает, что я здесь. Он за мной наблюдает.

Доставать телефон было слишком поздно. Если Джонни Симановски увидит, что она набирает номер, он сразу поймет, что попался, и убьет Хлою, чтобы та ничего не могла рассказать. Или оставит ее заложницей – со всеми вытекающими, если учесть, что этому психопату нечего терять. Пока Людивина не предупредила коллег, он может надеяться все уладить. Он видел, как она замедлила шаг и обернулась. Он не идиот и наверняка догадается, что дело в «дакии-дастер».

Я должна создать у него иллюзию, что он сам разберется. Сыграть на его мании величия.

Но разве не та же мания заставляет ее саму считать, будто она может манипулировать им и победить? У Людивины не было выбора. Она оставила телефон в кармане, пистолет в кобуре и подошла к двери. Он не пригласит ее, придется войти самой.

Дверь была заперта.

Какой смысл притворяться?

Людивина отступила на несколько шагов и что было сил ударила ногой по замку. Старая дверь поддалась почти сразу.

Не доставай пистолет, рано, он запаникует. Пусть даст тебе войти и думает, что легко с тобой справится.

Есть ли внутри другие камеры? Вряд ли он хочет снимать себя, тем более то, чем занимается без свидетелей.

Людивина вошла в центральную комнату, твердо держась на ногах, готовая среагировать на малейшее движение, упасть на пол и выхватить оружие. Пристрелить его, если приблизится.

Никого. Только что-то шипит.

Фррш… Фррш… Людивина оглядела выцветшие стены без малейшего намека на декор. Даже в углах. Камер нет.

Она вытащила из кобуры «зиг-зауэр».

Фррш… Фррш…

Посмотрев туда, откуда исходит звук, она заметила проигрыватель, на котором крутилась виниловая пластинка. Фррш… Фррш…

Он где-то рядом.

Дом был обставлен очень просто, без затей и излишеств.

Он за гаражом. Там, где упал металлический предмет.

Людивина прошла через кухню, где пахло чистящим средством. Все сверкает, как в рекламе. Приоткрытая дверь вела в гараж без единой машины.

Если он знает, что она здесь, то поджидает где-то рядом. Ничто не указывало на то, что у него есть огнестрельное оружие, против жертв он никогда его не использовал. А вот у Антони оно было, значит семья способна его раздобыть. Она крепче сжала рукоятку своего полуавтомата. Ладони вспотели. Как тогда, в доме Альбера Докена. Вечность назад. Но сейчас не время вспоминать об этом, о своей неуверенности. Говорит ли это о ее сущности? Кто она, бесчувственный трудоголик или живая, уязвимая, не всегда уверенная в себе женщина?

Да соберись ты, блин! Помни про здесь и сейчас!

Она чуть приподняла дуло пистолета. Если он выскочит внезапно и она нажмет на курок, пуля попадет в бедро. Лучше, чем прямо в сердце, будет легче оправдываться перед судьей.

Она подошла к двери. В гараже было темно, все выглядело серым.

Не пора ли вызвать подкрепление?

И раскрыть себя? Чтобы он услышал, где я и что говорю?

Людивина попыталась вспомнить, кому звонила в последний раз… Кажется, Люси Торранс. Отлично. Не спуская глаз с гаража, она вытащила телефон из кармана джинсовой куртки, разблокировала его, убавила громкость до минимума и вызвала последний номер. Нужно смотреть прямо перед собой, а не на экран, так больше шансов выжить.

Связь была слабовата, лишь одна полоска, но ей хватит. Она убрала трубку в карман.