Что с ней происходит? Она была полна решимости покончить с этим кошмаром, а теперь не хочет умирать?

Семья была рядом. Они вернулись с кладбища ее воспоминаний, из ее личности, которая медленно распадалась, чтобы принять свою участь. И она не хотела, чтоб они исчезли. Категорически отказывалась. Умереть значило забыть их. Навсегда.

Огрызок взял один из больших шприцев. Хлоя знала, что это значит. Струя жидкости внутри, невыносимое давление, бесконечное жжение, голова кружится, тошнит. Потом, позже, ее обязательно вырвет.

Нет, не вырвет, потому что не будет никакого «потом».

И снова мысль о смерти заставила Хлою содрогнуться. Нет, на самом деле она не готова.

Но банка с отбеливателем осталась на полу, без крышки, которая в последний раз куда-то отлетела. Он взял пробирку с белой жидкостью и очень осторожно втянул содержимое в шприц. Что еще затеял этот подонок?

Хлое показалось, что она слышит вдалеке глухие удары. Когда Огрызок обернулся на стук, она поняла: это не сон. Он пожал плечами и вернулся к своему занятию. Положил шприц на полочку тележки и подкатил ее к столу, чего никогда раньше не делал. Хлоя давно приметила эту тележку, потому что на ней он оставлял ключи от наручников. Среди щипцов и скальпелей, которые ни разу не пустил в ход.

Огрызок взялся за ремень, прикасаясь к нему с абсурдной нежностью. Так бережно и мягко он никогда не вел себя с Хлоей. Он проверил, хорошо ли тот скользит, и одной рукой надавил ей на лоб. Она ничего не могла сделать, руки и лодыжки были скованы. Холодный ремешок затянулся на шее, суля вечный покой.

Довольно репетиций. Больше никаких сюрпризов. Сегодня состоится последний сеанс.

Сегодня и Огрызок был другим. Смотрел не так похотливо и отстраненно. Сегодня глаза его сверкали. Он был рядом с ней. Во всяком случае, что-то человеческое мелькнуло на поверхности. И все-таки его решимость и грубость не оставляли Хлое никакой надежды. Он не отступится.

Вот так для нее все и закончится. В этом отвратительном месте. Вдали от семьи. По лицу скатилась слеза.

Она уже давно не плакала. Вместе со слезой вытекло то, что осталось от ее жизни.

Он наклонился к тележке, чтобы взять шприц, и тут гордость полыхнула в Хлое. Та самая гордость, которая позволила ей продержаться так долго.

Бедром она толкнула его руку, застав Огрызка врасплох. Он ударился локтем о тележку, и та покачнулась вместе со всем содержимым. Хлоя увидела, как Огрызок расширил глаза и протянул руку, чтобы удержать тележку, не дать ей опрокинуться.

И на секунду показалось, что у него это получится.

59

Солнце уже клонилось к синей линии горизонта, и тени, которые двигались вокруг Людивины, становились плотнее.

Вдалеке на ветру скрипнула дверь сарая.

Модель автомобиля сомнений не вызывала. Людивина провела много времени, изучая «дакию-дастер», и теперь могла распознать ее всего по нескольким деталям.

Она инстинктивно потянулась к кобуре, но передумала. Присутствие машины не означало, что хозяин дома. Возможно, он просто оставил ее в гараже.

Но если он там, то не мог не услышать стук в дверь. Если он не отвечает, значит на то имеется веская причина…

Что, если Хлоя Меньян заперта внутри? Людивина достала было телефон, но что-то ее остановило. Ее одолели сомнения. Неуверенность в себе. Она и так торопилась чаще, чем нужно.

Но сейчас-то есть очевидные причины!

Да неужели? Она видит всего одну.

«Дакия-дастер» в гараже, вот и все.

Внезапно внутри с грохотом упало что-то металлическое. Не совсем в доме, скорее в гараже, где-то в глубине. Людивина замерла. Неужели он услышал стук в дверь?

Она подошла к крыльцу, готовая в любую секунду вытащить пистолет. Но не телефон, хотя могла бы вызвать подкрепление из местных, чтобы оцепить территорию.