Тот колдун, который причинил порчу, снять ее уже не в силах – надо искать другого, хотя бы и слабенького. И наоборот: если свой колдун успел обезопасить от всяких чар, то чужому тут нечего делать. Поэтому колдунов для защиты звали на свадьбы.

В деревнях среди густых лесов до сих пор рассказывают, как целые свадебные процессии колдуны оборачивали в волков, как один неприглашенный колдун высунул в окно голову и кричал ехавшему по селу поезду: «Дорога на лес!», – а колдун приглашенный отвечал: «Дорога на поле!», – и у соперника такие рога вырастали, что головы не поднять. Простят на обратном пути – рога и отпадут.

Однажды колдун бросил рукавицу на волчьем меху под ноги лошади, лошадь зафыркала, остановилась как вкопанная и задержала всю процессию, которая по традиции должна совершить свой путь без помех и препятствий (какое же это колдовство, конечно, лошадь волчьего духа испугалась!).

Народ придумывал средства против колдунов: в ход шли и лук, и чеснок, и ладан, и крест, нашитый на головном платке невесты, и монета, положенная невесте в чулки с заговором, и иголки без ушек, зашитые в подоле, но ничего не помогало. У колдуна всегда припасен гороховый стручок о девяти горошинах – средство, перед которым ничто не устоит.

Обвиняли колдунов в наведении кликушества и икоты. Даже в ХХ веке рассказывали: в кликуш бес вселялся, водили их к святым местам.

Припадок кликуши начинался с того, что она «кричала на голоса». Громкий крик напоминал всхлипывание, звуки животных, собачий лай. Первый приступ начинался обычно в церкви во время богослужения. Больная начинала бояться церкви, прекращала ходить на службы, говорила, что в нее вселился злой дух. Шарахалась от икон и от ладана. Постепенно семья уговаривала сходить в церковь, и кликуша стояла на службе ровно до пения «иже херувимы». Тут припадок снова начинался.

Кликуши всегда знали, кто их испортил, и во время припадка называли имя колдуна. Даже существовал такой способ: их брали за безымянный палец левой руки и спрашивали.

Икоту тоже нагонял колдун. И это не просто икота, когда «кто-то о нас вспоминает», когда икоту нагнал колдун, человек при виде неприятных для него предметов и слыша неприятные для него слова, или когда окружающие не соглашались с его желаниями, начинал икать, издавал звуки, похожие на лай, он злился, чувствовал головокружение, тошноту; после приступа всегда наступало утомление.

«Всякими звериными голосами заговорит тогда в человеке нечистый», – так выражались местные крестьяне. Припадки продолжались полтора-два часа и заканчивались истерическим плачем или смехом.

У жителей Закостромки Некрасовское озеро (сейчас его назвали Святым – вернули прежнее название) – одно из излюбленных мест для отдыха. Но допоздна там не остаются, боятся встретить ни много ни мало, а… всадника без головы!

В такие ночи стихают все звуки, остается лишь тишина, от которой в ушах звенит. И вдруг появляется тень, напоминающая коня и всадника, вот только головы у всадника нет. Потом тень исчезает, но цокот копыт слышится еще некоторое время.

А одна женщина отнеслась к местной тени с добром, даже имя ей дала – Костя. И когда пугались сопровождающие, объясняла: «Не бойтесь, это Костя гуляет, вы на него не смотрите, и он сам уйдет». Русские женщины сердобольны и призрака пожалеют!

Рассказывают о стонах и других пугающих звуках из озера.

Откуда ж тут такая экзотика, как всадник без головы? На самом деле никакая это не экзотика. Историки называют озеро вторым Куликовым полем, здесь произошла важная битва.

В 1272 князь Василий Ярославич, брат Александра Невского, узнал, что со стороны Ярославля в Кострому надвигается татарское войско. Он наспех собрал дружину и затаился в роще у Святого озера.