|
Знай, что все сотворенное в мире требует питания, чтоб поддерживать жизнь: сами стихии взаимно питают друг друга; грубейшие питают более тонкие. Земля дает пищу морям; земля и море вместе питают воздух, а тот, в свою очередь, питает небесные светила. Луна, как ближайшая к его сфере, первая получает от него питание, избыток которого образует те пятна, что видны на ней в полнолунье. Влажными испарениями Луны питаются высшие планеты, а Солнце, взамен света, изливаемого им на все светила, от всех получает питание в их влажных парах или в испарениях океана, куда оно погружается каждый вечер. Хотя в Небесах на деревах жизни созревают плоды с ароматом амврозии и лоза сочится нектаром; хотя по утрам сбираем мы с листьев медовую росу, и поля усыпаны жемчужными зернами, однако же Создатель наделил и это место такой красотою, такими разнообразными благами, что его можно сравнить с Небом. Не думай, чтобы я неохотно разделил с вами пищу». Так они сели и приступили к трапезе. Ангел вкушал не для вида только, как обыкновенно толкуют теологи, но действительно утолял голод; пища претворялась в его небесное естество. Что же удивительного, если алхимик посредством жара может, или считает возможным, черный уголь превратить в чистое, как из руды, золото? Ева служила им за столом в своей целомудренной наготе и наполняла их чаши приятными напитками. О, невинность, достойная Рая! Если бы когда‑нибудь сыны Неба могли почувствовать страсть, то при виде тебя это было бы простительно. Но в их сердцах любовь не знает ни страстных желаний, ни ревности, этого ада оскорбленной любви.
Так, не обременяя себя яствами и напитками, утоляли они голод и жажду. Вдруг Адаму пришла мысль не пропускать благоприятного случая узнать в этой беседе о тайнах высшего мира, о тех небожителях, превосходство которых над собою он видел в их лучезарном божественном образе, могущество которых так далеко превышало человеческую силу. К небесному посланнику так обращает он осторожную речь: «Жилец обители Бога, я вижу теперь всю твою милость к Человеку; ты удостоил его зайти под его скромный кров и вкусить этих земных плодов, ты принимаешь ее так охотно, что, кажется, охотнее ты не мог бы вкушать роскошных яств небесного пира: какое же однако сравнение!» На это крылатый иерарх[123] отвечает: «О, Адам! Есть Один только Всемогущий Создатель; от Него все происходит, и к Нему же возвращается все, что не совратилось от добра к злу. Все создано Им совершенным, все почерпнуто из одного первоначального источника и одарено различными формами, различными степенями бытия, а все живое – жизненной силой. Но всякое вещество становится утонченнее, духовнее, чище по мере приближения к Всевышнему и по мере усилий, какие употребляет всякое существо, вращаясь в определенной ему сфере, чтобы достигнуть этой близости, пока тело не возвысится до духа в пределах, предназначенных для каждой породы существ. Так, из корня выходит более легкий зеленый стебель; из этого еще тончайшие листья, наконец, развернувшийся роскошный цветок, достигая еще высшей степени совершенства, выдыхает ароматы. Так, цветы и плоды, пища человека, постепенно утончаясь, одухотворяется и преобразуется в жизненную силу, животную и духовную: она дает телу жизнь и чувство, воображение и способность рассуждать; отсюда душа получает разум, в котором и заключается ее сущность, постигает ли она рассуждением или непосредственно вникает в смысл всего созданного. Первое принадлежит по преимуществу вам, второе – нам; твоя и наша душа отличаются лишь разными степенями; сущность их одна и та же: итак, не удивляйся, что я не отказываюсь от того, что создано Богом на ваше благо, но как вы претворяю пищу в мое собственное существо. Настанет, быть может, время, когда человеческая природа получит свойства ангельской и будет питаться небесной пищей, не находя ее слишком воздушной. От этой пищи тела ваши, став со временем более тонкими, более совершенными, могут, наконец, принять чистую духовную сущность. |
