– Значит, пока оставим… Сегодня, – продолжал Г.М., – вы задали мне шесть вопросов, на которые требуется ответить, прежде чем мы увидим свет в конце туннеля. Угу. Если вы снова их зададите, я попытаюсь ответить.

Гагерн заговорил не сразу:

– Не помню, в каком порядке я спрашивал, но сами вопросы я прекрасно помню. Итак… Первый вопрос: кто украл пленку и почему?

Г.М. вынул трубку изо рта.

– Сынок, никакой пленки не крали, – заявил он.

Если бы под диваном взорвалась бомба, даже она не произвела бы такого ошеломляющего эффекта.

– Послушайте, – мистер Хаккетт снова попытался оттянуть жмущий воротничок, обращаясь к Мастерсу, – мистер Мастерс, не хочу показаться занудой, но ваш приятель что – сошел с ума? Вы отрицаете, что пленка пропала?

– Я не отрицаю, что она пропала, – возразил Г.М. – Я сказал: ее не крали.

– Вы обвиняете меня в том, что я сам украл у себя пленку?

– Какой следующий вопрос, сынок?

– Следующий вопрос. – Гагерн рассеянно смотрел в пол. – Кто и почему налил серную кислоту в графин во время съемок?

– Ага! – просиял Г.М. – Мы приближаемся к сути дела. Ответ: тот же человек, кто вылил кислоту в переговорную трубу, стрелял из револьвера и подбросил отравленную сигарету. Злоумышленник налил кислоту в графин, чтобы подчеркнуть сам факт ее наличия, чтобы всем стало известно, что по студии разгуливает маньяк либо диверсант. Поэтому он специально устроил все так, чтобы графин опрокинулся.

До сих пор Говард Фиск не произнес ни слова. Сейчас он продолжал хранить молчание. Он сидел важно, словно бабушка на семейном торжестве, положив крупные руки на колени, но недоверчивая улыбка на его лице была красноречивее слов.

Мистер Хаккетт не был столь флегматичен.

– Говард, ты не собираешься опровергнуть явную ложь? – осведомился он.

– Следующий вопрос, сынок!

– Следующий вопрос, – сказал Гагерн. – Ответ на него большинство из нас хочет получить больше всего остального. Какова причина личной ненависти… мм… злоумышленника к мисс Стэнтон?

Г.М. тяжело вздохнул:

– Ответ, сынок, будет простым и кратким. Злоумышленник не испытывал по отношению к ней никакой враждебности.

– Он просто спятил, – довольно злобно проговорил мистер Хаккетт. – У него определенно поехала крыша! Раньше я так не думал, но теперь я знаю наверняка… Дальше вы нам скажете, что никто не покушался на жизнь мисс Стэнтон.

Г.М. кивнул.

– Совершенно верно, сынок, – мрачно и серьезно согласился он. – Никто на нее не покушался.

– Некто, – сквозь зубы процедил продюсер, – пытается выжечь ей глаза серной кислотой, стреляет в нее в упор и подбрасывает в шкатулку на ее столе сигарету, пропитанную белладонной. А вы уверяете, будто на нее никто не покушался!

Г.М. оглядел трубку и задумчиво затянулся.

– Что ж, все зависит от того, какой смысл вы вкладываете в слово «покушение», а также от направления удара. Во-первых, предполагаемый убийца ошибся, а потом он и вас всех запутал. Однако я забегаю вперед. Следующий вопрос!

– Но все следующие вопросы, – возразил Гагерн, – связаны с предыдущим! Кто дважды нападал на мисс Стэнтон и почему? И есть ли связь между всеми событиями, а если есть, то какая?

– А! – воскликнул Г.М.

Он в последний раз затянулся и осторожно положил трубку на край пепельницы. Потом он поднялся и вперевалку подошел к дивану.