— Похвальное обстоятельство, — без всякого интереса произнес царевич.

— Сейчас в Голландии тяжелая борьба за власть. И если мы поддержим Генриха, то он сможет стать штатгальтером. А его дочери обретут статус равным принцессам крупных владетельных домов.

— Уже лучше, — также безразлично произнес Алексей. — И что нам это даст?

— Флот Леша. Это даст нам флот. — вместо Меншикова произнес Петр.

— Нам?

— Голландская Ост-Индская компании очень заинтересована в сотрудничестве с нами. Очень. — произнес царь. — Я знаю — ты им не доверяешь. И понимаю почему. Но сейчас такие обстоятельства, что…

— Упала норма прибыли и нависла угроза завоевания? — усмехнулся царевич.

— Мы могли бы стать друг для друга весьма полезны.

— Мне бы твою уверенность отец… — тяжело вздохнул Алексей. — Скорее они хотят использовать нас в своих интересах.

— Тебя используешь… — хохотнул Меншиков. — Где сядешь, там и слезешь. Еще и денег заплатишь за провоз.

И присутствующие засмеялись.

Все.

Кроме Алексея.

Парень же нахмурился. Ему все это сильно не нравилось. Впрочем, определенный резон в этой истории действительно имелся. При удачном стечении обстоятельств Голландия могла стать столь же полезным стратегическим союзником для России, что и Персия… Но Голландия. Она пугала. В том числе и потому, что первым образом при упоминании этой страны у него в голове всплывала Зена в латексе, flűggåənk∂€čhiœβøl∫ên и маленькая игрушечная обезьянка. Слишком уж ярким был тот эпизод в фильме…

Часть 3. Блеф на сковородке

Самое страшное в войне — понять врага. Понять — значит простить. А мы не имеем на это права… с сотворения мира не имеем.

Глава 1

1707 год, апрель, 19. Окрестности Гданьска — Тула

Светало.

Из-за горизонта стали пробиваться первые лучи солнца, подсветившие серую, предрассветную хмарь. И сквозь обрывки тумана к пляжу сразу же устремились большие шлюпки, груженые солдатами. Одна за одной. Похрустывая льдинками, которые уже были довольно слабы и не выдерживали даже такого напора.

Минута.

Две.

И шлюпки стали утыкаться носом в песок. Каролинеры выпрыгивать на берег. А морячки, что сидели на веслах, почти что сразу погнали их обратно — к кораблям, что накануне вечером бросили якоря тут — недалеко от Гданьска.

Все происходило ловко и быстро.

Но главное — совершенно неожиданно для поляков, которые лишь накануне получили в Варшаве от шведского посла бумаги об объявления войны. Под самый вечер. Чтобы и сна Великого Конти лишить, и не дать ему никак отреагировать. Ну и формальность соблюсти. Ведь сейчас, на следующий день, можно было уже действовать свободно. Война объявлена чин по чину и… ну ладно — не чин по чину, а некрасиво. Однако — формально все чисто. И предъявить королю Швеции за такое никто ничего не сможет.

Уже через час после начала высадки первые шведские отряды стали подходить к городу Владиславово, занимая его. Ведь еще даже и не рассвело, так что на ногах была лишь только всякая прислуга, встающая с первыми петухами.

Это был небольшой, прямо-таки крохотный городок у основания косы Межея-Хельска. Всех укреплений — два форта. Они прикрывали порт, который был воротами Гданьска, ведь именно тут можно было полноценно высадить армию.

В первой волне десанта на Владиславово были задействованы достаточно скромные силы. Два батальона — один выгрузили на песчаную косу, а второй — западнее города.