В первой волне десанта на Владиславово были задействованы достаточно скромные силы. Два батальона — один выгрузили на песчаную косу, а второй — западнее города. Чтобы сразу навалиться с двух сторон.

Всего два батальона.

Но и их казалось избыточно много для совершенно ничтожных сил защитников. А все потому, что еще зимой Великий Конти стал выгребать из гарнизонов всех более-менее боеспособных бойцов, оставляя там только совсем уж неликвид в лице стариков, больных и увечных…

Послышались первые выстрелы.

Редкие.

Разные. Тут и мушкеты подавали голос, и пистолеты тявкали. Перемежающие криками. Это польские бойцы, в основном ночевавшие в городе, пытались прорвать к фортам. Постоянно натыкаясь на шведов и невольно вступали с ними в неравный бой. Масштаб то события никто из местных еще не понимал, да еще и спросонья. Поэтому небольшие отряды иноземных солдат становились для них сюрпризом… Фатальным сюрпризом, ибо их попросту отстреливали. Как куропаток. Ну а какую еще реакцию мог вызвать у шведов польский солдат, бегущий по улице с оружием?

Один форт проспал нападение.

В него просто зашли.

А вот второй форт — успел отреагировать. Там услышали выстрелы и от греха подальше затворились. Поэтому шведы, сблизившись, открыли огонь из ручных мортирок. Достаточно массивный и губительный. Закидывая малые гранаты даже в артиллерийские бойницы, где замечалось движение. И иногда порождая тем вторичные взрывы… ну и крики… много криков, в основном матерных, так как взрывы даже маленьких гранат в закрытых галереях изрядно били по ушам.

Часть же шведских бойцов, пользуясь полным огневым доминированием, стала забрасывать «кошки» и по веревкам полезла наверх. С тем, чтобы открыть уже ворота и покончить с этой пустой возней.

Короткая заварушка.

Несколько мушкетных выстрелов.

Пара каролинеров упала со стены прямо на своих товарищей. Но… сопротивляться внутри форта особо то и некому было. Просто дежурная смена чуть за два десятка стариков и увечных. Остальные оказались в городе на постое. Откуда так и не сумели прорваться.

Четверть часа.

Ворота отворились.

И каролинеры со шпагами наперевес ринулись внутрь. Завершать начатое. Так что в скорости польский флаг на флагштоке этого форта дрогнул и пополз вниз. Чтобы чуть погода на его месте взвился шведский…

Не прошло и трех часов с начала высадки, как этот небольшой городок оказался взят. И в его порт стали заходить большие торговые корабли, высаживая солдат во множестве. А позже и артиллерию с припасами выгружая.

Шведское вторжение в Речь Посполитую началось…

* * *

Никита Демидов отхлебнул чая и приятно поморщился.

Горячий.

В меру.

Ароматный.

Вкусный.

Слегка терпкий…

Он перенял эту моду царевича пить не чистый чай, а всякие сборы на его базе. С фруктами сушеными, ягодами, листиками всякими, корешками. Сам не выдумывал, подсматривал в кофейне московской, где бывал. Специально расспрашивал о составе наиболее понравившихся ему вариантов. И у себя — в Туле — заводил обычай пить их.

— Что кривишься? — спросил он у собеседника.

— Не могу смотреть на тебя. Испоганился. Бесовской напиток пьешь.

— Отчего же бесовской?

— Ваньку то не валяй.

— Ну не сказано о нем в Святом Писании. И что? Там и о клюкве твоей любимой не сказано, и о груздях соленых, которые мы с тобой оба уважаем… да и много еще о чем.

— Это пустое. — отрезал собеседник.

— Отчего же пустое? Как сказано в символе веры? Верую во единого Бога Отца, Вседержителя, Творца неба и земли, всего видимого и невидимого.