Рисково.

Но ни Петр, ни Алексей пока не были замечены в обмане своих. Да и Джон Ло сам по себе олицетворял однозначный пример того, что их словам можно верить. Впрочем, даже если что-то пойдет не так, Александр Данилович точно не видел себя в накладе. Потому что в процессе к его рукам должно было прилипнуть СТОЛЬКО, что как таковая гарантированная финансовая подушка от Петра и Алексея не сильно-то и требовалась.

Особняком, разумеется, шла разведка.

Ну а как без нее?

Все шлюхи в обязательном порядке — на службе. С гарантированным устройством после «выхода на пенсию» в тихом месте, где никто не знает об их прошлом. В России, разумеется. И крупной суммой в качестве приданного.

Да и сам по себе игорный бизнес — штука непростая. Там многие проигрываются в хлам. Что открывает просто невероятные возможности для вербовки…

Ну и торговля.

Ведь через Ферден пойдет огромный товарный поток, перехваченный из Голландии и иных стран. А это сведения, важные сведения, позволяющие в будущем в Москве принимать правильные решения…

Меншиков рассказывал, собравшимся в зале людям, о том, как славно они заживут. Рисуя в их воображении Нью-Васюки едва ли не планетарного масштаба.

Те слушали.

И чем больше слушали, тем сильнее загорались их глаза… менялись выражения лиц с обеспокоенных и испуганных на азартные, предвкушающие. А по помещению медленно, но уверенно стал распространяться запах денег.

Такой характерный.

Никто никогда его не мог описать. Но Александр Данилович, не хуже заправского сержанта Билко, чувствовал его всем своим нутром. И ощущения эти умудрялся как-то транслировать окружающим…

Глава 3

1705 год, март, 12. Вена — Эдинбург — Стокгольм

— ЧТО они сделали?! — удивился Леопольд.

— Выкинули нашего посланника из окна, отчего он насмерть разбился — ударился головой о камни мостовой. Его подручных зарезали. А особняк разграбили.

— Уму непостижимо! — воскликнул Иосиф.

— И что ответил дож?

— Они ищут виновных. Но пока кто это сотворил не ясно.

— Как это не ясно? — воскликнула Императрица.

— Нападающие были в масках. Их не опознали. А потом они скрылись среди ночи.

— А что в Венеции говорят? В злачных местах.

— Разное. Но среди прочего ходят слухи, что наш посланник хотел устроить переворот и подвести Венецию под вашу руку.

— Серьезно? — ахнул Иосиф. — А почему мы об этом ничего не знаем?

— К слову, дож был весьма холоден и сдержан в своих ответах.

— Вот значит, что они задумали… — задумчиво произнес Леопольд. — Ты сынок смотри и запоминай.

— Я весь внимание, — подался вперед Иосиф.

— Нас верно хотят в Италии связать. На один театр боевых действий у Франции и войск, и денег найдется в достатке. Драка там будет серьезной. В Венгрии пока тихо. Но это пока. Им много времени для восстания не нужно. Так что, если в Италии все пойдет не так, могут и их попытаться подключить.

— Отец, ты видишь все слишком мрачно.

— Мрачно? — усмехнулся Леопольд. — За столько лет я научился отделять зерна от плевел. Я дурно себя чувствую последнее время. В мои года — это очень плохая примета. Мыслю — с моей смертью начнется обострение. Ты-то, — кивнул он на сына, — в этих делах неопытен. С Людовиком тягаться не сможешь. И тебя постараются затянуть в войну в Италии, а тем временем постараться силами поляков и османов выбить русских из игры.