— Может быть просто прозевали?

— Ну не могли они прозевать все. А тут такое… на виду… не спрячешь.

— Крылатых гусар и панцирную конницу тоже не спрячешь. Да и крымская кавалерия тоже удвоилась внезапно как-то.

Шереметьев замолчал, пожевав губы.

Русское войско встало примерно в трех километрах западнее крохотной слободы Борисовки. Что сама находилась примерно в паре спокойных дневных переходов к западу от Белгорода.

Они заняли позицию между рекой Ворсклой с прилегающим озером, за которыми сразу начинался достаточно представительный лес, и лесистыми холмами на юге. Весь просвет около чуть за километр. Что позволило тут поставить пехоту в линию по четыре шеренги, выведя в тыл по полку с каждой дивизии — в резерв. А то — мало ли? Ну и перед пехотой вырыли небольшие шанцы — по пояс высотой, с небольшим рвом в паре метром перед ними, откуда землю и брали. Чтобы не мешал стрелять, снижал урон от вражеского огня и сбивал порыв натиска.

В центре находилось еще одно озеро. Но чуть впереди. Оно скрадывало около двухсот метров фронта. Именно там, за ним, соорудив два люнета, в которых и разместилась полевая артиллерия дивизий.

Чисто символическая кавалерия же расположилась в тылу — за пушками. То есть, на виду у неприятеля, прекрасно ее видевшего через озеро.

А те самые шесть полков башкир и калмыков, что привел царевич, поставили в южном лесу. Да так, чтобы они не отсвечивали и не наблюдались неприятелем. Выдвинув к опушке только наблюдателей для принятия приказов…

Наконец началось.

Татарская конница по своему обыкновению пару раз имитировала атаку, выманивая русских всадников. Но те вообще никак не реагировали. Строго говоря вообще никто не реагировал. А приближаться слишком близком к пушкам татары не спешили.

Никто не стрелял.

Никто даже не пошевелился.

Просто татары конной лавой сблизились метров на восемьсот и отворачивали. Оба раза.

В третий раз в атаку пошла пехота, построившись колоннами.

Царевич аж глаза протер.

Линейная тактика же на дворе. А тут — колонны. Но видимо кто-то вдумчиво изучал битву при Нарве. Или низкая выучка имеющейся пехоты просто не позволяла ее применять правильно. В колоннах-то скучено идти проще даже пехотинцам, не имеющим крепкой строевой подготовки. И психологически проще.

И хорошо пошли, грамотно.

Прижавшись к реке и лесу, чтобы быть подальше от пушек.

Эшелонами.

Алексей скосился на Бориса. Тот кивнул.

И два полка улан демонстративно отправились на юг — к лесу. Явно демонстрируя обходной маневр.

Два полка конных копейщиков. Да, на хороших лошадях. Да, в полукирасах и стальных шлемах. Но их тысяча. Всего тысяча. На фоне многократно превосходящей их вражеской конницы — ничтожно мало.

Впрочем, на этот маневр отреагировали.

И пара тысяч панцирной конницы в сопровождении такого же контингента татар также демонстративно устремились на юг — дабы принять гостей. Явно планируя избежать лобовой атаки и, пользуясь численным превосходством, навязать собачью свалку. В которой и изрубить.

Вражеская пехота меж тем приближалась.

Полтора километра.

Километр.

Восемьсот шагов.

Семьсот.

И, наконец, неприятель вошел в зоне поражения дальней картечи 3,5-фунтовых пушек. Почти сразу батареи окутались дымами. Отправляя свои гостинцы в эти жирные цели.

Предельная дистанция.

Большое рассеивание.

Но крупные колонны цель не маленькая. Так что большая часть «осыпи» попадало куда надо. Собирая кровавую жатву.

Еще залп.

Еще.

И вот получилось перейти на среднюю картечь.