Царевич в отличие от Шереметьева наблюдал за станом неприятеля. В том, что удастся отразить этот натиск — он не сомневался. Но это все было так странно.

Вот и наблюдал, пытаясь разгадать замысел неприятеля. Поэтому он первым увидел, как от группы всадников ставки отделились гонцы.

— Сейчас что-то будет, — буркнул он Борису Петровичу.

Тот тоже устремил взгляд на расположение противника и грязно выругался. Вся масса вражеской конницы приходила в движение.

— За вагенбург! Немедленно за вагенбург! — крикнул царевич.

Опыт сотен, если не тысяч военно-штабных игр просто кричал о подобном решении. Они с Шереметьевым перестраховались. И в полусотне шагов от шанцев поставили обозные повозки. Скрепив их и убрав дуги с тентами. Из-за чего со стороны неприятеля казалось, что таким образом русские прикрывают свои тылы от внезапного обхода.

— И вот те дыры надо закрыть! Скорее!

Шереметьев не возражал.

И начал отдавать приказы.

Главное теперь успеть…

— Уходить надо, — шепнул Шереметьев.

— Мы еще не проиграли.

— Если прорвутся — нам конец.

— Мы еще не проиграли, — с нажимом произнес Алексей.

И с сотней лейб-кирасир личной охраны выдвинулся на южный люнет. Там просвет до леса был больше. Поэтому вероятность прорыва выше.

Артиллерийская прислуга спешно выкатывала свои повозки. Какие могла. Перекатывала ими возможную зону прорыва в люнеты. Чтобы в тыл к пушкарям не прорвались. Туда же устремились и по резервному полку мушкетеров. Остальные пехота же, равно как и карабинеры, отходили за вагенбург, идущий сплошной линией — от реки до леса. Через специально оставленные проходы из развернутых фургонов. Которые за собой они и закрывали, смыкая цепь.

Шереметьев несколько секунд колебался. Но что-то решив для себя направился на левый люнет. Чтобы возглавить оборону уже там. Отходить, бросив царевича он не решился. Царь бы ему это не простил…

Из-за всей этой «движухи» на полторы минуты прекратился артиллерийский огонь. Облегчив движение неприятельской пехоты.

Наконец прозвучал новый залп.

Еще в пехоту, которая почти достигла шанцев.

Дальней картечью. Которая вошла в бок колонны словно лом в свежее говно. С чавкающим звуком. Крупные мини-ядра пробивали по несколько человек за раз. И на такой дистанции летели весьма кучно.

От чего колонна остановилась и заволновалась.

Шоковый урон.

Слишком большой.

Слишком деморализующий.

Еще залп.

Уже в следующую колонну.

Похуже вошло. Но тоже убедительно.

И вот — в зону поражения вошла конница противника.

Залп.

Ближней картечью.

В эту набегающую лаву. Они шли очень широким и глубоким фронтом, занимая собой все пространство от пехоты до люнетов. Так что рассеивание не имело значения. Главное — чем больше поражающих элементов, тем лучше. Чтобы хоть как-то зацепить побольше.

Вон — посыпались.

Еще залп.

Но первые всадники уже форсировали шанцы.

Раздался первый залп с вагенбурга.

Четыре секунды спустя — еще.

Но и они не сумели остановить натиск. Всадники как зайчики форсировали это препятствие. Кто-то ломался ноги лошадям. Кто-то вылетал из седла. Однако основная масса — справлялась.

Пара минут и все пространство между шанцев и повозок оказалось заполнено вражеской конницей. И стрельба…

Много стрельбы.