|
А тем временем, памятуя, видно, предостережение Кмицица, беседовали друг с другом шепотом, как в костеле. - Ты парень речистый, - шептал Кокосинскому Углик, - приветствуй ее от всех нас. - Да я уж обдумывал по дороге речь, - сказал Кокосинский, - вот только не знаю, получится ли гладко, мне Ендрусь мешал думать. - Лишь бы побойчей! Чему быть, того не миновать! Вот уже идет!.. Панна Александра в самом деле вошла в покой и на мгновение остановилась на пороге, точно удивленная такой многочисленной ватагой, да и Кмициц замер на мгновение, так поразила его красота девушки: до сих пор он видел ее только по вечерам, а днем она показалась ему еще краше. Глаза у нее были лазоревые, черные как смоль брови оттеняли белоснежное чело, льняные волосы блестели, как венец на голове королевы. И смотрела она смело, не потупляя взора, как хозяйка, принимающая гостей в своем доме, с ясным лицом, которое казалось еще ясней от черной шубки, опушенной горностаем. Эти забияки отродясь не видывали такой важной и гордой панны, они привыкли к женщинам иного склада, поэтому встали в шеренгу, как хоругвь на смотру, и, шаркая ногами, кланялись тоже всей шеренгой, а Кмициц шагнул вперед и, поцеловав девушке руку, сказал: - Вот и привез я к тебе, сокровище мое, моих соратников, с которыми воевал на последней войне. - Большая честь для меня, - ответила панна Биллевич, - принимать в своем доме столь достойных кавалеров, о храбрости которых и отменной учтивости я уже наслышана от пана хорунжего. С этими словами она взялась кончиками пальцев за платье и, приподняв его, присела с необычайным достоинством, а Кмициц губу прикусил и даже покраснел оттого, что его любушка говорит так смело. Достойные кавалеры шаркали ногами и в то же время подталкивали вперед Кокосинского. - Ну же, выходи! Кокосинский сделал шаг вперед, прокашлялся и начал так: - Ясновельможная панна подкоморанка... - Ловчанка, - поправил Кмициц. - Ясновельможная панна ловчанка, милостивая наша благодетельница! - повторил в замешательстве пан Яромир. - Прости, вельможная панна, что в титуле ошибся... - Пустая это ошибка, - возразила панна Александра, - и такому красноречивому кавалеру она ничуть не вредит... - Ясновельможная панна ловчанка, милостивая наша благодетельница! Не знаю, что мне славить приличествует от всей Оршанской земли, то ли красоту твоей милости и твои добродетели, то ли несказанное счастье ротмистра и соратника нашего, пана Кмицица, ибо если бы даже воспарил я до облаков, вознесся до облаков... до самых, говорю, облаков... - Да слезай уж с этих облаков! - крикнул Кмициц. Все кавалеры при этом так и прыснули со смеху, но тут же, вспомнив наказ Кмицица, поднесли руки к усам. Кокосинский вконец смешался, покраснел и сказал: - Приветствуйте сами, идолы, коль меня смущаете! Но панна Александра снова взялась кончиками пальцев за платье. - Не сравняться мне с вами в красноречии, - сказала она, - одно только знаю, что недостойна я тех почестей, которые воздаете вы мне от имени всех оршанцев. И она снова присела с необычайным достоинством, а оршанским забиякам не по себе стало в присутствии этой благовоспитанной панны. |
