|
.. Зачем мне уходить? - Которая же это так тебе угодила? - Марыся. - И ты останешься? - Околею, так вынесут, а нет, так останусь. - Неужто думаешь у Пакоша дочку выслужить? - Не знаю, пан. - Да он такому голяку скорей смерть посулит, чем дочку. - У меня в лесу червонцы зарыты: две пригоршни. - С разбоя? - С разбоя. - Да будь хоть целый гарнец, все едино ты мужик, а Пакош шляхтич. - Я из путных бояр <мелкие землевладельцы, которые не получили прав и привилегий шляхты, но оставались лично свободными.>. - Коль из путных бояр, так еще хуже, чем мужик, потому изменник. Как же ты мог врагу служить? - А я и не служил. - Где же Кмициц набрал вас? - На большой дороге. Я у польного гетмана служил, но потом хоругвь разбежалась, есть стало нечего. Домой мне незачем было ворочаться, дом- то мой спалили. Пошли наши промышлять на большую дорогу, ну и я с ними пошел. Володыёвский очень этому удивился, он до сих пор думал, что Кмициц похитил Оленьку, взяв людей у врага. - Так пан Кмициц взял вас не у Трубецкого <Алексей Никитыч - князь, воевода, командовавший в 1654 - 1655 годах русскими войсками, действовавшими на юге Белоруссии.>? - Больше всего было тех, что у Трубецкого и Хованского служили, да и они на большую дорогу бежали. - Почему же вы пошли за паном Кмицицем? - Он славный атаман. Нам говорили, что коли он кликнет, так все едино, что талеров насыплет в кошель. Потому мы и пошли. Да вот не поталанило нам! Володыёвский только головой покачал, поразмыслив о том, что уж очень очернили этого Кмицица; затем он поглядел на изможденное лицо боярского сына и снова покачал головой. - Так ты ее любишь? - Люблю, пан! Володыёвский направился на улицу, подумав про себя: “Вот это решительный человек! Он долго не раздумывал: полюбил и остается. Такие люди лучше всех... Коли он и впрямь из путных бояр, так это то же, что и застянковая шляхта. Отроет свои червонцы, и старый Пакош, пожалуй, отдаст за него свою Марысю. Отчего ж не отдать? Он не крутил, не вертел, а уперся на своем - и баста! Дай-ка и я упрусь! Раздумывая так, Володыёвский шел по улице на солнышке, порой останавливался и то потуплял взор в землю, то к небу его поднимал; потом снова продолжал свой путь, пока не увидел вдруг летевшее в небе стадо диких уток. Тогда он стал гадать по ним: ехать, не ехать?.. Выпало: ехать. - Кончено! Еду! С этими словами он повернул домой; однако по дороге заглянул еще в конюшню, на пороге которой двое его стремянных играли в кости. - Сыруц, - спросил Володыёвский, - заплетена ль грива у Серого? - Заплетена, пан полковник. Володыёвский зашел в конюшню. Серый заржал у яслей; рыцарь подошел к нему, похлопал по крупу, затем стал считать косицы в гриве. - Ехать, не ехать, ехать... Снова выпало ехать. - Седлать коней да одеться получше! - приказал Володыёвский. |
