А поди ж ты — германцы столкнулись с весьма впечатляющими трудностями. Из-за большой ширины рва лестницу поставить не получалось — она постоянно норовила соскользнуть, скатываясь к нижней точке рва. Той самой, что у внешнего склона. А это далеко. Слишком далеко…

— Бедолаги, — едко усмехнувшись, прокомментировала ситуацию Дарья, наблюдая за тем, как эти незваные гости мучаются. С лестницами-то они знатно напутали — на глаз неверно определили нужную высоту. И теперь просто не могли их поставить так, чтобы по ним получилось забраться наверх.

Защитники, впрочем, не только это все комментировали со стен всякими обидными словами и улюлюкали. Нет. Они еще и угощали гётов кто чем мог. Кто дротиком, брошенным с атлатля. Кто чугунной пулей, запущенной пращой на шесте. А кто и из лука охаживал.

Но все это не имело особой интенсивности.

Так.

Осторожно.

Аккуратно.

Вдумчиво.

Подлавливая, когда гёты открывались, чтобы впустую по щитам не работать. А открываться им приходилось постоянно. Тем более что сильно выступающие полубашни… этакие вариации на тему бастионов позволяли обслуживать гостей с флангов самым убедительным образом. Ну и с фронта тоже действовали. Отчего получалось, что в гётов пули, стрелы и дротики летели разом с трех сторон.

Как несложно догадаться — попытка штурма очень быстро захлебнулась. Германцев и пришло не так чтобы сильно много — где-то за тысячу. И потери, несмотря на слабую интенсивность обстрела, оказались весьма ощутимые.

А дальше случилось прекрасное — они побежали.

Попытались.

Внешний склон рва имел высоту порядка трех метров при очень крутом профиле. И выбраться по нему наружу представлялось весьма нетривиальной задачей. Тем более что грунт в этом сухом рве был плотно утрамбован и пролит известковым раствором. Уже год как. Отчего имел определенную твердость и гладкость.

Получалась западня.

Спрыгнуть — спрыгнули.

А обратно — никак.

И защитники еще в спину накидывают. Спасло только наличие штурмовых лестниц. На стены залезть по ним не получалось, а вот наружу — вполне. Так что, всех не перебили. Многие ушли. Но и прилично полегло там — во рве. В особенности раненные, у которых просто не было никаких шансов выбраться из этого огненного мешка…

— Куда же вы? — крикнула в рупор Дарья на языке гётов. — Мара очень ждет вас. Не разочаровывайте ее!

Германцы не отвечали.

Даже невооруженным глазом было видно то, насколько подавлены и мрачны эти люди.

Казалось бы — невысокая стена. А поди ж ты — не забраться. Во всяком случае вот так — с кондачка. Очень уж ров они недооценили. Даже поглазеть не подходили. Да и на что там смотреть? Что они, рвов не видели?

— Их слишком много ушло, — недовольно пробурчала Мила, глядя им вслед.

— Что ты⁈ — замахал руками Рудомир. — Ты посмотри сколько там трупов? — кивнул он на ров. — Куда больше-то? Нам их еще оттуда вытаскивать.

— Сигимер ушел. Живучая тварь.

— Такие потери не в каждом набеге на ромеев случаются. Если он собирал войско, то ему конец.

— Ой ли? Я его знаю — он выкрутится.

— Поверь — ему конец. В натиске участвовало около тысячи человек. А тут вон лежит около двух сотен. Считай, каждого пятого потерял. Ему этого не простят. Тем более что после поражения им еще идти по землям тех, кому они угрожали. Не все пройдут.

— Так что же? Он снова атакует?

— А как же? У него выбора нет. Мыслю — хворостом станет ров закидывать, прикрываясь щитами. Легких метательных копий сейчас наделает великое множество. Да, без кованого наконечника, но и обожженные концы сойдут.