Одна беда — восстановиться восстановились и устояли, а вот полноценно атаковать повторно германцы не решались. Вот и старались извести людей Берослава и, если повезет, спровоцировать на атаку. Полагая, что в поле колдун окажется не так силен. Из-за чего не только вот так набегали, имитируя штурмы, но и подолгу всякие гадости кричали…

Ситуация затягивалась.

И это напрягало конунгов все сильнее и сильнее. Продовольствие-то уходило. И если у Берослава, по слухам, запасов было до весны, то у них — нет. Получался этакий цугцванг, хотя, конечно, германские конунги не знали такого слова. Просто понимали, что каждый день промедления ухудшал их положение. Но… еще одна такая атака и считай, каждый третий голову сложит.

Жуткие потери!

Ставящие под вопрос сам факт выживания руководителей похода…

— Проклятый колдун! — процедил один из конунгов, наблюдая за тем, как в лагере все вновь выстроились словно «оловянные болванчики». Раз-раз-раз и вновь каждый на своем месте.

— А ты говорил — он не центурион, — фыркнул его собеседник.

— И сейчас скажу. Ты когда-нибудь видел, чтобы центурион держал в таком порядке своих людей?

— Быть может, он хороший центурион? — пожал собеседник плечами.

— Колдун! Он проклятый колдун!

— Как будто для нас это что-то меняет? Делать-то что будем?

— Надо идти на переговоры и пытаться его убить. Тогда его люди просто разбегутся сами собой.

— Ты сам веришь в то, что это получится сделать? — усмехнулся лощеный конунг, с явным таким налетом римской культуры во всем его облике. — Ты видел его броню? Такую просто ее не взять. К тому же он опытный. Помнишь, как он на встрече встал?

— Как?

— Чтобы не мешать в нас стрелять с вала, если что.

— Да?

— Мне стало очень нехорошо, когда приметил. Там ведь, напротив, на вал взошли не его легионеры, а сирийские стрелки. Помнишь их? Вот. Эти лихо бы нас всех утыкали стрелами — расстояние-то смешное. К тому же, если он колдун, то вряд ли его вообще можно каким-то простым образом убить. Они, по слухам, очень живучие. Чтобы такую тварь, как Берослав, извести, его надо изловить да сжечь живьем, а пепел с горы развеять, чтобы не возродился.

— Неужто все так плохо? — удивился молчаливы конунг в годах.

— Сказывают, что в Берослава воплотился древний колдун, покой которого потревожили. Вот он жути и наводит на округу. Так что, нет. Такое нападение на переговорах приведет только к гибели тех, кто на него решится.

— И как нам быть? Ты же понимаешь, что нас ждет, если мы просто уйдем? Люди ведь нам не простят этот поход. Ни тебе, ни мне, ни им, — кивнул он в сторону других старших конунгов. — Много ведь голосов звучало за дружбу с Берославом. Нам все припомнят. А в особенности то, что этот колдун был бы теперь за нас, а не против.

— Без риска не бывает побед, — пожал плечами лощенный.

— Пустые слова оставь для толпы. Нам что сейчас делать? Сам же видишь, как люди уже на нас косятся. Какие шепотки идут.

— Я, пожалуй, знаю, как разрешить нашу беду.

— Серьезно⁈ Ты сможешь как-то побороть его колдовство?

— Доверьтесь мне.

— Ты уже один раз так сказал — и вот мы тут, а наши братья кормят раков.

— Победив Берослава, мы станем непререкаемым авторитетом для всей округи. Мыслите, это могло получиться легко и просто? Победим его — к нам на поклон все сами придут.