— Что? — уставился на него Маркус в очередной раз квадратными глазами.

— Вот туда погляди. Видишь?

— Сарматы… Это ведь наши сарматы…

— Именно. — оскалился Берослав. — Быть может, они нас и предали бы, если бы спасались бегством мы. Но сейчас это им не выгодно. У проигрывающих нет союзников.

— Их что-то много пришло.

— Судя по всему, мама Гатаса все же сумела договориться. Только вот с кем? Видишь? Там много всадников с бронями.

— Да… — помедлив произнес Маркус. — Роксоланы же утратили свои дружины зимой. Неужели так быстро их восстановили?

— Или это не они. Кого они могли привлечь в качестве союзников?

— Возле Оливии и в Тавриде жили скифы, но они иначе воюют. С луком и мечом. А это явные сарматы. Вон — большие копья хорошо видны.

— Тогда или аланы, или сираки, больше некого…

Германцы тоже заметили появление гостей. Тем более что сарматы и не скрывались. Они широким фронтом приближались с востока, пользуясь тем, что лучи восходящего солнца слепили их противников. Красиво так пробиваясь мимо фигур всадников. Отчего было непонятно: сколько именно там конницы.

Конунги и члены их дружин стали сгоняться в единую кучу. Под крики самого разного содержания. Выглядело крайне эффектно. Словно псы-пастухи сгоняли овец в отару.

Минута.

Вторая.

Пятая.

Сарматы уже подошли достаточно близко, но германцев поймать «со спущенными штанами» им не удалось. Они собрались в единую плотную толпу, ощетинившись копьями и прикрывшись щитами. Да и степняков оказалось не так чтобы и много — пять-шесть сотен, не больше. Из них сотни полторы явно таврические и причерноморские скифы, которые явно не могли участвовать в натиске.

Кроме того, германская знать с дружинами, хоть ее и потрепало, но все одно имела порядка семисот всадников в железе. Да, сойдясь с сарматами в поле один на один, у конных германцев не было бы шансов. Но тут-то совсем другая ситуация… поэтому сарматы прекратили атаку и отвернули в сторону.

Впрочем, уходить не спешили…

— Сигнальщик. Флажками передать Гатасу команду: заходить с нижнего течения. Атакуем вместе с двух сторон.

— Что⁈ — удивился Маркус, как и остальные, услышавшие эти слова.

— Передавай, — с нажимом повторил приказ князь.

После чего он повернулся к простым людям, взял рупор и:

— Други! — гаркнул он, привлекая внимание. — Мы вновь сумели нанести тяжелое поражение великому врагу! Все вокруг залито его кровью! Но победа добывается только в атаке! Настоящая победа! Такая, чтобы никто и вякнуть не посмел или усомнится!

Он сделал паузу, наблюдая за реакцией людей.

Они были уставшие и психологически как-то опустошены. Внезапный подъем под утро и драка подействовали на них очень специфически… зомбически. Поэтому понять, как отзывались слова в их душе, не имело никакой возможности — внешне они казались абсолютно равнодушными. Впрочем, отступать было поздно, и князь продолжил:

— Сейчас мы выйдем из лагеря! И сомнем германцев решительным натиском! Вы сами видите — боги на нашей стороне! Они не только позволили нам устоять, когда против каждого из нас было больше дюжины врагов. А теперь они прислали нам подкрепление. Там, — махнул он рукой, — сарматы. Несколько сотен конных воинов. Но это — НАША победа! Решительная! И негоже ее никому отдавать!

Князь снова сделал паузу, в этот раз очень небольшую.

— Но я вас не заставляю и ничего не приказываю. Понимаю. Страшно выйти к врагу, чтобы биться с ним лицом к лицу в поле.