Сказал он и гул прошел по толпе.

Сначала робкий, а потом все нарастающий, превращающийся в нарастающий крик. Вон — усталость и отрешенность с них словно порывом ветра сдуло. Никто не хотел отдавать свою победу сарматам. Пусть даже и мнимую.

— Тогда выступаем! — выждав момент наибольшего эмоционального подъема, рявкнул Берослав и махнул рукой. — Берите все, что надобно, и выходите строиться! Там — за рвом!

— А что делать наемникам? — спросил Маркус.

— Если наемники не боятся, то пусть разделят с нами радость победы, — ответил князь в рупор на латыни…

Германские конунги тем временем пытались хоть как-то привести в чувство своих людей. Подавленных и испуганных страшными потерями. Они кричали о том, что «проклятый колдун» трус и может прятаться только за валами. Что сарматов они уже били, и они тоже трусы — вон — отвернули ведь. Ведь все видели, как они так поступили.

И тут…

— Глядите! — крикнул кто-то.

— Где⁈

— Что⁈

— Берослав! На его лагерь глядите!

И все, кто мог уставились в ту сторону, наблюдая как из прохода выбегают люди по колено в крови. Ибо прошли по тому месиву из тел между валами.

Вон их вождь что-то начал отрывисто кричать, встав и отставив от себя в сторону правую руку. А бойцы спешно подбегали и строились под нее.

Быстро.

Удивительно быстро.

И ровно как.

Словно какая-то невидимая сила сама подправляла их. Хотя, если приглядеться, этой силой выступали помощники того командира. В первой линии разместилась тяжелая пехота в железе с большими щитами и копьями. За ними же также строились ребята попроще — ополченцы, но также — неизменно с большими щитами и копьями.

Не прошло и трех минут, как все войско Берослава вышло и построилось. За исключением сирийских лучников и балеарских пращников, которые просто вывали и встали бесформенной толпой за основной массой войск.

А рядом с князем развевалось большое красное знамя со вставшим на дыбы медведем, вооруженным мечом и щитом.

Несколько мгновений.

И зазвучала какая-то музыка.

Сначала проигрыши флейты, едва доносившиеся до германцев. Потом подключились барабаны. И с первым их ударом все это войско двинулось вперед. Хорошим таким ровным, мерным шагом. Не как принято у римлян — коротким приставным, а нормальным. Вон — ногу вперед выносили. Из-за чего получалось идти намного скорее.

При этом строй не рвался.

Разве что чуть-чуть шел волнами, но не сильно.

Берослав вышел немного вперед и что-то покрикивал им…

В глазах гётов и квадов это выглядело… сюрреалистично, что ли. Они сталкивались уже римлянами. С их лучшими легионами, которые шли за императором. И они ничего подобного ранее не видели. Они и подумать-то не могли, что люди ТАК могут.

— Держать строй! — наконец донесся до них разборчивый крик Берослава.

Рядом с ним, «упакованный» как легионный опцион, каковым он былую службу и закончил, шел Маркус. Он, собственно, все это сидение в своем старом снаряжении и провел.

Верховный конунг визигётов вдруг словно спохватился и стал крутить головой в поисках сарматов. Но их уже на старом месте не наблюдалось. Они успели уже зайти по дуге к реке и начать атаку, стремясь с Берославом ударить как молот и наковальня.

— Проклятье! — рявкнул этот конунг и направил своего коня в сторону брода. — За мной! Уходим! Уходим! Черный колдун! Спасайся кто может! — кричал он, пробиваясь вперед.