— Это казнь такая?

— Да.

— Никогда не слышал о такой.

— Приговоренному перебивают ребра у позвоночника топором. Аккуратно. Потом подрезают ножом мышцы необходимые. И далее вывернув ребра наружу, оставляют подыхать. А чтобы от боли сразу не умер, накачивают хмельным до крайности.

— Суровая казнь. — нахмурился и даже немного побледнев, произнес собеседник. Видимо, представил. — И почему именно она?

— Потому что именно так надо казнить тех, кто совершил нападение на посланников. Законы гостеприимства священны и обязательны для всех. Особенно если речь не о случайном путнике, а о посланнике.

— Я передам твои слова.

После чего оба гостя покинули Берослава, растворившись во тьме. Князь же отправился спать.

Дело было сделано.

Наживка заброшена, оставалось подождать поклевки…

Часть 3

Глава 3

— Новое нападение, — произнес зять Берослава входя.

Такой взвинченный и возбужденный.

Видимо, еще не остыл. Не физически, нет. Для этого времени вполне должно было хватить. Психологически.

— Кто? — спросил его отец вставая. — Удалось взять кого-нибудь в плен?

— В этот раз — да. Но… — он покачал головой.

— Ничего не сказал?

— Умер.

— Что⁈ Как ты это допустил⁈

— Глупо вышло. Мы думали он без сознания. А он, улучив момент, на нож бросился. И мы не сумели ничего сделать — он вену себе распорол.

— Проклятье! Простые наемники, разумеется, ничего не знаю.

— Мало… очень мало. Хотя кое-что нам удалось выяснить. — произнес сын и подойдя к столику, взял кувшин с холодной водой и налив себе в кубок, жадно выпил. Летом в Египте она была чрезвычайной редкостью и признаком богатства, как и лед, в котором этот кувшин стоял.

— Не молчи! Это они⁈

— Да. Почти наверняка. — кивнул сын.

— Не простили, значит, нам.

— Отец, а ты сам бы простил?

Мужчина ничего не ответил.

Просто задумчиво уставился в окно, за которым виднелся дивный сад, услаждающий взор своим буйством зелени и цветов…

Когда-то давно его семья, среди прочих, поступила очень здраво[1]. Сразу после окончания первой Пунической войны, прикинув что к чему, они нашли нуждающийся в деньгах захудалый и почти что вымерший род патрициев. И влились в него через усыновление. Что позволило им перейти из категории врагов Рима во вполне приличных граждан с хорошей родословной и положением. Сохранив при этом корабли, связи и привычный образ ведения дел.

Да, не все в Карфагене вовремя сообразили и не каждый смог перешагнуть через себя, но львиная доля карфагенской торговой аристократии успела улизнуть из-под удара. Из-за чего уже во второй Пунической войне Риму оказалось не в пример легче, а в третьей он вообще дрался с бледной тенью былого противника, добивая там самых упрямых и непримиримых.

Впрочем, это слияние Сциллы и Харибды происходило не из-под палки, а по любви. Вчерашние карфагенские торговцы обрели мощное силовое прикрытие, а Рим — могущественный торговый флот и, что еще важнее, толковых торговцев — самых лучших в этой части света. И уже век спустя Средиземноморье «взорвалось» необычным ростом перевозок всевозможных товаров[2].

Жизнь же кипела и бурлила.

Кто-то поднимался, кто-то прогорал. Но в целом старая карфагенская аристократия вполне уютно чувствовала себя в новом доме.

Старые рода чем занимались? Правильно.