— Но ты нарушила слово. — хмуро произнесла свекровь.

— Я его не давала. Она просто попросила не говорить, дабы вас не тревожить. Сейчас же все выглядит опасно, и я решила рассказать. Или я не права и нужно было дальше молчать?

— Ты все верно сделала, — произнес глава рода, жестом заткнув свою жену. А то она явно хотела как-то позлобствовать, судя по выражению лица. — Верховная жрица Исиды — это очень серьезно. И ее интерес не просто так. Если столь занятой человек… хм…

— Ты хочешь привлечь эту… — попыталась воскликнуть свекровь, но оборвалась, встретившись с мужем взглядом.

— Эту? — улыбнулся глава рода. — Ты все не можешь простить ей?

— И никогда не прощу!

— А стоило бы. Потому что наша девочка права. Исида — это то, что нам нужно.

— И ее брата нужно вытаскивать сюда. Засиделся он в лесах. — добавил сын и наследник.

— Он же дикарь! — вновь воскликнула свекровь.

Любава же засмеялась.

Нервно.

Почти истерично.

— Что с ней?

— Мама, — произнес муж Любавы, покачав головой, — ты порой удивляешь даже меня. Никакого чувства самосохранения. Как ляпнешь…

— А что я сказала? Он же дикарь!

— Да… — покачал головой глава рода. — Когда он навестит нас, очень прошу тебя — помалкивай.

— А то что?

— А то ты будешь тяжело хворать до конца визита и более не выйдешь к нему. Приедет навсегда — до самой смерти в своих покоях и просидишь.

Свекровь поменялась в лице и хотела было уже что-то высказать, но переполнявшие ее чувства путали сознание. Поэтому она ничего не могла сформулировать внятное.

И тут вклинилась Любава.

— Не ругайтесь. Он не поедет.

— Почему?

— Отец так говорил. Его ведь уже давно пытаются вытащить из его любимых лесов. Но Берослав старательно этого избегает. По неведомой нам причине.

Повисла непродолжительная тишина. После чего свекровь вновь открыла рот, но тут послышались громкие, быстро приближающиеся шаги.

Полминуты.

И в этот зал вошел младший брат главы рода со свитком в руке.

— Ты задержался. — язвительным тоном заметила матрона.

— Срочные новости. — проигнорировав ее, произнес вошедший, обращаясь к главе рода. — Берослав разбил гётов и квадов на берегах Борисфена, имея одного воина против пятнадцати.

— Ох! — прокатилось по помещению.

— И как же он это сделал? — почти с издевкой в голосе спросила матрона.

— Измотал в обороне хорошо укрепленного лагеря, а потом, использовав знаменитый прием Александра Македонского, обратил толпу германцев в бегство.

— Как возвышенно! Ох! — язвительно заметила свекровь. — А что за прием?

— Ударил своей пехотой в лоб, а подошедшее подкрепление из горстки сарматов применив, для захода в тыл. Этого хватило ему так же, как и Александру Македонскому при Гавгамеллах.

— У него были сарисофоры? — спросил молчавший до того двоюродный дядя, седой уже как лунь и дряхлый, но со светлым, ясным взглядом.

— Нет. Он применил сочетание гоплитов при поддержке многочисленных стрелках. Также Берослав активно использовал скорпионы и онагры, наделав для них особые снаряды.

— Варвар? — едким тоном, из которого практически капал яд, поинтересовался глава рода у супруги.

— Он сам командовал? — нервно поинтересовалась она.

— Да. Он же и готовил своих людей, а также придумал новый вид укрепленного лагеря.