Казнить?

По-хорошему — да.

Но Рудомир признавался приватно и уже умирая, как он считал. Больше никто об этом не знал. Сейчас же было решительно непонятно, повторит ли «мухомор» свои слова публично или нет. Иных же доказательств, кроме его слов, у Берослава не имелось.

В теории, конечно, его можно вызвать в круг и убить, но это, без всяких сомнений, даст резко-негативный политический эффект. В глазах окружающих этот рыжий ведун выглядел героем, пострадавшим во время обороны города. Так что его оставалось только тихо отравить. Что вряд ли имело бы хоть какой-то педагогический эффект.

Оставлять в живых?

Можно.

Но как ему доверять? Он же как-то крутил за спиной Берослава вон сколько времени дурные дела. Хотя, с другой стороны, «мухомор» все искренне рассказал. Более того, князь отчетливо видел этот взгляд. Жутковатый. Он уже встречал его там, в XXI веке. Так только фанатики и могли смотреть…

Берослав подошел к берегу Днепра и остановился.

Здесь строили ангар.

Вот как он приехал, так и заложили, начав работы без промедлений.

Здание возводить решили сразу большое и крепкое. Достаточное для того, чтобы зимой и в ненастье в нем вести судостроительные работы. В текущем масштабе, разумеется.

Сорок метров длины при ширине в восемь и полутораметровой осадке — это уже под четыреста тонн водоизмещения при достаточно полных обводах. А для этих лет такой корабль вполне представителен.

Князь же начал возводить «колбасу» ангара аж в полсотни метров длиной и шириной в двадцать. Планируя под двускатной крышей разместить мощные балки для ручных лебедок и прочего попутного оборудования.

Конструктивно же это строящееся здание представляло собой вариант базилики. То есть, кроме центральной галереи со стапелями слева и справа к нему должны будут примыкать подсобные помещения для выполнения вспомогательных работ. Ради чего князь отвлек строителей, что трудились на возведении храма — той самой септы. Полноценные стены из плинфы делать не стали — долго это и дорого, да и не нужно. Из нее выкладывали только несущие колонны, на которые должны были опереться балки перекрытий и крыша. Все остальное заполнялось землебитной массой…

На самом деле в кораблестроении Берослав разбирался не сильно. Просто лучше, чем аборигены из-за принципиально более глубоких и широких знаний в области физики, ну и массы технических решений, которые хранила его память. Казалось бы, там ничего интересного не наблюдалось, но на деле все было не так.

Например, его катамаран, доведенный до ума, уже доминировал в бассейне Днепра. Быстрые. С высокими мачтами, несущими бермудские паруса, поворотными швертами да рулями с румпелями. Таких уже за сотню бегало по местным рекам.

Следом шли широкие плоскодонные лодки с тупым скошенным носом. Этакие «десантные боты» на минималках, на которых медленно возили тяжелые грузы. Пока довольно маленькие, но в задумках уже были и большие — с развитыми парусами и теми самыми поворотными швертами, благодаря которым появлялась возможность поставить и мачты выше, и паруса больше.

Ну и, наконец, английские нэрроуботы. Плоскодонные «карандаши» для узких и дешевых каналов. Их черед пока еще не пришел: первые три штуки пока лишь опробовались. Но лиха беда начало.

Впрочем, это только то, что было реализовано.

Так-то набросков и заметок у князя за эти годы скопилось море. И недавнее путешествие на римском торговом корабле привело Берослава к мысли: пора, пора все это реализовывать. Во всяком случае, попробовать.

Провалится?

И ладно. Может себе позволить.

А если нет, то получит еще один ценный товар для неэквивалентного обмена. Ускоряя развитие нужного ему региона…

— Так что с крепостью? — оторвал его Вернидуб от мыслей кораблестроительных.