В ответ Эви едва слышно печально усмехнулась:

– Предположим, что это так.

– Тебе надо излить душу?

– Не знаю. Иногда это помогает.

Ей тотчас нестерпимо захотелось послать ее к черту. Однако в голосе незнакомки слышалась неподдельная озабоченность. Эви сделала еще один глоток из своего стакана.

– Я потеряла работу, дом, и вообще за сегодняшний день пережила немало передряг. – С чего это она вдруг так расчувствовалась перед этой незнакомкой. Все это шло вопреки тому, чему ее учили. К черту, мало ли чему ее учили.

– Господи, – вырвалось у рыжей.

Эви казалась совсем потерянной. Незнакомка сняла с лица солнечные очки, и на Эви уставилась пара зеленых, вполне человеческих глаз.

– Тебе больно?

До Эви дошло, что рыжая только что заметила ее плечо и, возможно, синяки на ее лице.

– Меня пытались убить.

Да помолчи же ты, Эви. Она посмотрела на свой стакан и заметила, что он пуст. Нет, ей и впрямь нужно держать язык за зубами. С какой это стати она вдруг распустила слюни. Неужели и впрямь лишь от того, что женщина напротив нее оказалась единственной, кого это по‑настоящему задело?

Черт, неужели она втянет в эту историю еще одну невинную жертву.

– Ты сообщила в полицию?

– Полиции мне еще не хватало.

– Да чтобы эти подонки остались безнаказанными… – полная решимости рыжая поднялась.

Эви схватила ее здоровой рукой за запястье и рывком усадила на место. Рыжая звонко шлепнулась задом о сиденье и от удивления легонько взвизгнула. Эви заглянула в ее зеленые глаза, которые с каждым мгновением открывались все шире, и обратилась к ней хриплым шепотом:

– Никаких легавых. Я же сказала, «пытались». А это вовсе на значит, что им все сошло с рук. Они свое получили. Точка.

До Эви дошло, что она слишком сильно сжала незнакомке запястье. Отпустив ее руку она заметила, как та дрожит.

– Извини…

– Кстати, меня зовут Диана, – рыжая все еще потирала запястье. – И не надо мне твоих извинений. Поступай как знаешь. Но мне всякий раз становится не по себе, когда на людей нападают. Их грабят, насилуют средь бела дня, а они даже и пальцем не пошевелят, чтобы ублюдков усадили за решетку. Тебе надо сооб…

– Диана, вполне возможно, что полиция прикончит меня на месте.

Рыжеволосая удивленно вытаращилась на нее. Казалось, до нее только сейчас дошло, что за видок был у Эви. Барменша, заметив, что они о чем‑то спорят, поспешила поинтересоваться:

– У вас какие‑то проблемы? – тигрица обращалась к Диане.

Не сводя глаз со своей новой знакомой, Диана отрицательно покачала головой.

– Ты уверена? – тигрица косо посмотрела на Эви.

– Да, Кийна, – голос Дианы звучал как‑то отрешенно. Затем, прокашлявшись, она снова посмотрела на тигрицу и произнесла более уверенным тоном: – Все в порядке. Спасибо.

Барменша отошла от них, но поверх толпы продолжала оглядываться на Эви.

– Вечно она любит везде совать свой нос. Ты уж извини, – сказала Диана виноватым тоном.

– Может, мне уже уйти?

– А ты хочешь?

– Так будет лучше.

Диана пожала плечами:

– Если не возражаешь, то тебе лучше остаться.

Эви вспомнила Кийну и ее «подружку».

– Уж не пытаешься ли ты меня снять?

– Предположим, что так. А ты что, была бы против?

– Я нырнула сюда, чтобы просто убраться с улицы.

Диана ответила на это странной полуулыбкой:

– Ты не ответила на мой вопрос.

Эви почувствовала, что ей снова хочется горько усмехнуться.