– А ты ни на один из моих.

– Квиты. – Диана нашла на столе едва заметную кнопку фотоэлемента. Под его поверхностью тут же высветились экран и клавиатура. – Может, хочешь выпить что‑нибудь еще? Кстати, как тебя зовут?

– Ээ… Ева. – Черт, Эви проклинала свою болтливость. С какой это стати она выбалтывает имя своего прикрытия.

– Ева?

– Ева, – Эви кивнула.

Диана все еще дожидалась, что она закажет что‑нибудь выпить. Нет, ей не следует этого делать… Хорошо хоть, что плечо перестало болеть, руки больше не дрожат, и вообще ей больше не кажется, что она вот вот пойдет крушить все вокруг себя.

– Закажи, что там у них есть.

Диана сделала на кнопках заказ.

– А у тебя приятный акцент.

– Ну, спасибо.

Эви прислушалась к себе и поняла, что вместе с выпивкой к ней вернулся и акцент.

– Я и раньше слышала такой, но никак не вспомню…

– Израильский.

– Палестинский?

Эви, сама не зная почему, разозлилась:

– Израильский!

Им принесли напитки, и Эви использовала это как возможность сменить тему.

– Будь добра, признайся мне честно, с чего это ты пригласила меня в таком вот виде за свой столик?

Диана поднесла к губам бокал густого пива и сделала глоток.

– Друзья говорят, что меня всяко тянет к бродягам.

Услышав ответ, Эви рассмеялась, на этот раз неподдельным смехом, пусть даже и едва слышным.

– Что ж, верно, я тоже вроде бы как бродяга. – Все передряги, приключившиеся с нею в течении дня, на минуту отодвинулись куда‑то на задний план.

Правда, Эви не сомневалась, что у Абделя наверняка бы случился припадок, узнай он, что она пьет в компании лесбиянок.

Должно быть, Диана заметила, что она изменилась в лице.

– Что‑нибудь не так?

– Нет, просто внутренний голос напоминает мне о себе.

– И что он тебе говорит?

– Что ненормально поступаю, и все из‑за того, что вся моя жизнь полетела к черту. – С этими словами Эви осушила свой бокал. Она даже не стала смаковать свое пиво. – А еще он говорит, что я заигрываю с тобой.

На этот раз Эви первой прикоснулась к кнопке заказа даже не глядя, что нажимает.

Диана расцвела:

– Как это?

– Я веду машину по правой стороне дороги, и не имею ни малейшего желания перескакивать через разделительную полосу.

Тем не менее эта странная мысль показалась ей, судя по всему, привлекательной. Особенно, если учесть, что большинство мужчин вполне нормально реагировали на ее генетическое наследство.

Диане потребовалась одна секунда, чтобы раскусить слегка туманную метафору Эви.

– Обязательно попробуй когда‑нибудь. Увертываться от встречного транспорта – в этом что‑то есть.

И они обе рассмеялись этой шутке. У Эви не выходили из головы последние полчаса ее жизни. Ей одновременно хотелось и смеяться, и плакать.

Может, она сама навлекла все это на себя? Или, более того, заслужила? Долгие годы она была не кем иным, как убийцей. Дерьмовая работенка. Эви была благодарна, что ее рыдания, равно как и ее хохот, остались внутри нее.

Кто‑то подошел к их столику и поставил перед ней стакан.

Помолчав немного, Диана сказала:

– Отвечу на твой старый вопрос. В самом начале я подозвала тебя, потому что было видно, что тебе требуется помощь, и вовсе не стремилась тебя снять.

Эви посмотрела, как Диана сделала несколько крупных глотков из своей кружки и спросила:

– В самом начале?

– Ну… – Диана дожидалась, пока Эви приложится к своему стакану.