Диана усмехнулась:

– Ты террористка, из радикалов, выступающих в защиту моро. За тобой числится нападение на кондоминиум в Верхнем Ист‑Сайде, которое причинило убытков, по меньшей мере, на три миллиона, не говоря уже о нескольких убитых полицейских.

Эви почувствовала, как внутри нее что‑то оборвалось.

– Все это, конечно, чушь, но ты меня заинтриговала – интересно, как это можно угодить в такую переделку?

– Болезненный интерес.

– А разве я говорила, что у меня с головой все в порядке?

– А что, именно так и передавали в новостях.

Эви залюбовалась профилем Дианы. Когда та кивнула в ответ, Эви на какое‑то мгновение сумела рассмотреть мочку ее правого уха. Там болталась крохотная серебряная сережка, в виде символа анархии – буква «А» в кружочке. До сегодняшнего дня Эви вряд ли бы усмотрела в этом какую‑то связь с антиправительственными настроениями.

– Ты сегодня новость номер один по всем каналам. На тебя устроена невиданная ранее облава… – Диана подавила смешок, который прозвучал как фырканье, –… в истории этого города. Правда до сих пор тебя называют «Неопознанной личностью женского пола».

Это вообще не поддавалось никакой логике, даже в свете событий последних двадцати четырех часов.

– Значит, когда ты поняла, кто я такая, и тебе стало ясно, что за мной гонятся легавые, ты решила меня снять?

– Выходит, что вроде бы так.

– Ты ненормальная. – Эви подумала: «А не попробовать ли мне выпрыгнуть из машины?»

– Ты что, недовольна, что я тебе помогаю?

– Да, слишком много народу уже пострадало…

– Уж не хочешь ли ты сказать, что подпольные группировки моро действуют заодно с афганами?

– Что?

Псы‑афганы всегда оставались наемниками, которым политика была до лампочки. Обычно они работали на людей. Те им лучше платили.

– Нет, но…

– Значит, ты хочешь мне сказать, что подпольные группировки моро изменили тактику и теперь преследуют обыкновенных гражданских лиц?

– Нет, – отозвалась Эви. – Насилие моро, каким бы незначительным оно ни было в последние годы, всегда было нацелено на «военные» объекты – коммуникации, объекты энергетики, полицию.

Эви умолкла. В ее мозгу эхом отзывался случай с Хасаном в Кливленде. Тогда, как и сейчас, имела место попытка представить деятельность афганских наемников как часть радикального движения моро. Эви без труда представила тех же самых людей, произносящих те же самые фразы, что и шесть лет назад. Группка высших чинов Агентства явно не желает, чтобы кто‑нибудь докопался, откуда, собственно, взялись эти афганы.

Диана тем временем продолжала говорить:

– Значит, ты собираешься сказать мне, что ты действительно террористка и воплощение темных сил.

Эви непонимающе уставилась на свою новую подругу, пытаясь уловить, к чему клонит ее благодетельница.

– У меня такое чувство, что скажи я тебе, что я сам Антихрист, ты будешь в восторге.

Диана пожала плечами.

– Значит, кусаешь руку, что кормит тебя.

– Не в этом дело.

– Так в чем же?

– … в том, что если ты будешь держаться за меня, тебя наверняка убьют. – Эви даже удивилась силе своего протеста. Неужели ей и в самом деле хочется, чтобы ее покинула единственная душа, протянувшая ей руку помощи?

Эви было горько подумать, что Диана может закончить свою жизнь, как и Крис. Диана, помолчав с минутку, заговорила снова:

– Уж если мне суждено погибнуть от пули легавых, значит, так было написано мне на роду еще в сороковых…

Обе пассажирки умолкли.