Синяк на ее икре побледнел до цвета желтоватого пятна, а глаз, в который попал слезоточивый газ, производил сносное впечатление. Плечо, однако, являло собой плачевное зрелище. Рана, нанесенная шрапнелью, затянулась, но в результате вывиха, полученного ею во время автокатастрофы, все плечо приобрело багровый оттенок.

Эви попробовала вращать левой рукой во всех направлениях, и каждое движение заставило ее вздрагивать от пронзительной боли.

– Что ж, придется потерпеть, – сказала она собственному отражению.

Даже при ее обменных процессах потребуется еще пара‑тройка дней, прежде чем она сможет рискнуть свободно пользоваться рукой.

Эви открыла рюкзак. Большая часть ее аптечки высыпалась во время погони, но, пошарив по дну, она нащупала кое‑что из уцелевших медикаментов. В основном это оказались ампулы, совершенно бесполезные без шприца. Но Эви поблагодарила судьбу, что среди них случайно нашелся плавкий полимерный бинт.

Эви перевязала плечо. Предполагалось, что под действием тепла ее собственного тела белая повязка расплавится в некое подобие тугого лангета. Ее замедленный метаболизм в данном случае будет только помехой, но можно воспользоваться феном Дианы.

Как только повязка плотно легла на место, Эви смогла слегка пошевелить рукой. Чуть‑чуть.

Диана выполнила свое обещание, положив у дверей вместо комбинезона и кожаной куртки кое‑что из чистой одежды. Причем она проявила известный такт – Эви могла выбрать из груды вещей те, что пришлись ей по душе.

Примерив несколько нарядов, Эви стало ясно, что у Дианы нет одежды по ее довольно компактной фигуре.

В конце концов Эви остановила свой выбор на красном кимоно, которое наверняка пикантно смотрелось на рослой – почти под шесть футов – Диане. На Эви же оно казалось обыкновенным халатом, ниспадающим чуть ли не до самых пят.

Очки!..

Эви посмотрела на свое отражение в зеркале, на глаза. Зрачки ее сузились от света. Господи, как бы сейчас ей пригодились линзы! Она вернула очки себе на нос. Уж лучше самой постараться все объяснить Диане, чем нарваться на неожиданную реакцию. Эви никак не могла выбросить из головы физиономию Чака Дуайера.

– Так ты франк… – произнес он тогда так, словно она была куском протухшего мяса.

– Итак, я франк, – сказала Эви своему отражению. – Зачем понапрасну действовать ей этим на нервы.

Она подхватила рюкзак и лишнюю одежду и шагнула из ванной.

«А если она спросит – скажу, что у меня больные глаза».

Диана не спросила.

В кухоньке она накрыла стол и предложила Эви чай и какое‑то китайское блюдо из свинины и тофу. Эви жадно набросилась на еду, Диана же не предпринимала вовсе никаких попыток завязать разговор.

Эви была теперь готова ответить на любые вопросы, которые задаст ей Диана. Но ни одного не последовало. Перекинувшись парой ничего не значащих фраз, они молча принялись за ужин. Эви уловила, что от Дианы исходит букет эмоций с преобладанием аромата жасмина. Она тоже воздержалась от расспросов.

В конце концов Диана отвела ее на софу в середине гостиной и оставила одну в темноте. Эви сняла очки, завернулась в одеяло и мгновенно уснула.

ГЛАВА 11

Что‑то коснулось ее волос, и Эви мгновенно проснулась. Еще толком не поняв, что, собственно, происходит, она выбросила для удара руку. Ее внутренние часы подсказывали ей, что она проспала четыре часа.

Диана примостилась на краешке кофейного столика. Из‑за ее спины, пробиваясь сквозь нестихающую метель, падал свет уличного фонаря. Эви машинально схватила ее за запястье. Пальцы Дианы едва касались ее волос.

– Извини, я не хотела тебя разбудить.

Эви заметила, что Диана слегка покраснела – от ее лица исходило слабое инфракрасное свечение.