Меня пытались подкупить неоднократно, но такой огромной суммы мне ещё никто и никогда не предлагал.

— Видите ли, Яков Самуилович, я человек с устоявшейся психикой и старомодными принципами. Я не торгую честью. Она у меня одна, понимаете, и я не хочу её пачкать даже такими громадными деньжищами, что Вы мне предложили. Лобов — преступник, и Вам, я думаю, лучше решать свои вопросы через суды, а не через меня и моих товарищей по цеху.

— Это Ваш окончательный ответ? — спросил он у меня. — Может, Вы всё же подумаете, а уж потом дадите свой ответ?

— Прощайте, Яков Самуилович, — произнёс я и направился в министерство.

Зайдя в министерство, я сразу же направился в кабинет Фаттахова. Он уже знал об аресте Гаврилова и, похоже, ожидал моего появления у себя в кабинете.

— Ринат Бареевич, — произнёс я, — делайте со мной что хотите, но я не верю в виновность Гаврилова. Я знаю его десять лет, и у меня ни разу не возникло сомнения в его честности и порядочности.

— Это ещё ни о чём не говорит, Виктор Николаевич. Жизнь идёт, всё меняется. Вчера был честным, а сегодня стал преступником, такое бывает. И поэтому я Вам не советую стучать себя в грудь и с пеной у рта доказывать невиновность этого человека.

— Скажите, Вы мне верите или нет? Вот и я так же верю этому человеку, ка Вы верите мне. Я думаю, что это провокация, самая элементарная провокация со стороны прокуратуры и ФСБ. Видно, не всем нравятся наши успехи по борьбе с бандитизмом, вот они и вкладывают свои деньги в подобные провокации.

— Виктор Николаевич, я бы Вам не советовал так беспочвенно высказываться в их адрес. Нужны факты, а их у Вас, как я знаю, нет. Поэтому не делайте поспешных выводов, там тоже люди, такие же, как и мы, оперативники. Если задержали, значит, есть фактура, а иначе бы они ни за что не пошли на это.

— Ринат Бареевич, разрешите мне провести служебное расследование, — попросил я.

Фаттахов задумался, а затем произнёс:

— Если ты считаешь, что всё это, провокация, то проводи расследование. С результатами не торопись, нужно всё будет взвесить, прежде чем ты их обнародуешь.

— Спасибо, — я вышел из кабинета.

Весть об аресте Гаврилова моментально распространилась среди сотрудников управления уголовного розыска, вызывая у сотрудников кучу различных версий. Чтобы прояснить эту ситуацию, я собрал сотрудников убойного отдела у себя и честно рассказал им то, что я услышал от Гаврилова.

— Ну что, мужики, — сказал я. — Думаю, что мы должны сделать всё, чтобы сохранить честное имя своего товарища. Если мы не поможем ему, то завтра никто не станет помогать нам. Поэтому сейчас надо срочно поехать в автосервис и опросить там всех работников, связанных с ремонтом его автомашины, была ли завышена указанная за ремонт сумма, или она действительно соответствовала ущербу, нанесённому автомобилю Гаврилова. Второе — нужно будет выехать в Васильево и разобраться там с местными бандитами. Найдите ту автомашину, сфотографируйте её и опросите всех участников этой ночной аварии. Постарайтесь узнать, у кого из них есть выходы на ФСБ и прокуратуру. Короче, набрать как можно больше на них грязи. В-третьих, нужно поддержать его в изоляторе. Если мы решим эти вопросы, то получим надежду, что мы сможем вытащить Гаврилова из следственного изолятора.

Ребята, получив от меня конкретные указания, один за другим покидали мой кабинет. Наконец, я остался один в кабинете. Открыв окно, я позвонил в ИВС и приказал доставить ко мне Ильдуса Муратова.

После обеда меня вызвал к себе заместитель министра Юрий Васильевич Костин.

— Давай, проходи, Абрамов, не стой в дверях, здесь не подают, — сказал он и указал мне на стул.