|
Наливая себе из графина бренди, Элис скользнула взглядом по книге, лежащей на коленях у Реджи. Книга была на греческом языке. Это не должно было ее удивить, но она все же удивилась. Дэвенпорт излучал такую силу и мощь, что, находясь рядом с ним, легко было забыть о том, насколько он умен и образован. Для Элис, которая работала на него и уже достаточно хорошо его знала, это была непростительная ошибка. Удобно устроившись в кресле напротив Реджи, Элис отхлебнула из своего бокала. Смутное беспокойство, не дававшее ей заснуть, исчезло. Покой и умиротворение поселились в ее душе. Она призналась: – Вы были правы, когда сказали, что ночью приятно бывает с кем то поговорить. По ночам острее чувствуешь одиночество. – Со мной это тоже иногда случается. И даже не иногда, а очень часто. – Голос Дэвенпорта упал почти до шепота. – А точнее – всегда. Светлые глаза Дэвенпорта встретились с глазами Элис, и на этот раз в них не было того бесстрастного выражения, которое обычно, словно броня, скрывало его истинные чувства. На миг Элис показалось, что она различила какую то поразительную уязвимость. Или ей это только почудилось? Зато она вдруг с особенной ясностью осознала, что уже очень поздно и что они в библиотеке одни, совсем одни. – Отчего вы не спите в такое позднее время, Элли? – как то по особенному мягко спросил Дэвенпорт. – Неужели усталости после трудового дня и чистой совести не достаточно, чтобы обеспечить человеку крепкий, здоровый сон? – Кто может похвастаться тем, что у него в самом деле чистая совесть? – ответила вопросом на вопрос Элис. – Уж во всяком случае, не я. – Дэвенпорт залпом допил бренди и, потянувшись к графину, налил себе еще. – Без ложной скромности могу сказать, что в своей жизни я грешил гораздо больше, чем вы. – Если хотя бы половина того, что о вас говорят, правда, – заметила Элис с улыбкой, – то вы, по всей видимости, правы. – Мне кажется, что истине соответствует как раз примерно половина из тех историй, что обо мне рассказывают. Вопрос только в том… – Реджи помедлил, усмехаясь, – о какой именно половине идет речь. – А если я спрошу вас, что правда, а что нет, вы мне ответите? – поинтересовалась Элис, склонив голову набок, так, что тяжелая коса упала ей на плечо. – Скорее всего да. Я обычно отвечаю на прямо поставленные вопросы. Проблема в том, что большинство людей их не задают – либо по той причине, что слишком хорошо воспитаны, либо из за того, что боятся ответов. – Реджи заметно повеселел. – А интересно было бы узнать, действительно ли вас так трудно шокировать, как вы утверждаете. То ли под воздействием бренди, то ли по причине любопытства, которое вызывал у нее Дэвенпорт, Элис легкомысленно решила поймать Реджи на слове и проверить, захочет ли он быть откровенным. Поскольку ей казалось, что он блефует, она решила начать с самого тяжелого, по ее мнению, вопроса: – Вы в самом деле как то раз, соблазнив женщину и сделав ее любовницей, убили на дуэли ее мужа и в конце концов бросили несчастную, несмотря на то что она от вас забеременела? Воцарилось долгое молчание. Элис решила уже было, что Дэвенпорт не станет ей отвечать, но ошиблась. – Неплохое начало, – заговорил он наконец. – Это как раз тот случай, когда история достоверна лишь наполовину. – И какая же ее половина соответствует истине? – Леди, о которой идет речь, действительно нуждалась в моей защите и покровительстве, я действительно убил ее мужа на дуэли, и мы в самом деле не стали мужем и женой, – отчеканил Реджи. Элис, по спине которой от его ответа побежали мурашки, поразилась, как он может говорить об этом так спокойно. – А где же тогда вторая половина истории, та, что расходится с действительностью? Реджи, откинувшись на спинку кресла, внимательно посмотрел на Элис из под полуприкрытых век. |
