Loading...
Изменить размер шрифта - +

     "Ноте" представлял собой большой зал, под сводами которого с утра до вечера чадили свечи и беспрерывно гудела средневековая музыка в

исполнении дудок, свирелей и труб, отчего могли расплавиться любые мозги. Ксавье Бонна и его продюсер П. Ж. С. поджидали меня за маленьким

столиком. Одежда Ксавье еще раз подтверждала, что успех отнюдь не вскружил ему голову: режиссер по-прежнему щеголял в бежевой куртке с

капюшоном, надетой поверх черно-серого свитера. Зато П. Ж. С. сидел в новой тройке и наконец-то выглядел настоящим продюсером. Бонна ненавидел

любые условности, и я устроился рядом, не протянув ему руки и даже не посмотрев на него. Лоранс с ним познакомилась в шестнадцать лет; долгое

время, по ее словам, он был влюблен в нее; еще она рассказывала, что Ксавье был "просто напичкан всяческими совершенствами". И всяческими

бредовыми идеями; длинный, здоровенный, с тонкими чертами лица, ему могли дать и тридцать, и пятьдесят лет, а он лишь поддакивал; как теперь

выяснилось из газет, нашей знаменитости стукнуло сорок. Сорок было и П. Ж. С., но лицом, телосложением, характером и умом он явно не блистал. К

моему удивлению, П. Ж. С. встретил меня широкой улыбкой.
     И вправду, они меня заинтриговали. Еще со времени учебы в лицее П. Ж. С. находился под сильным влиянием Бонна, потом финансировал все его

картины, провалы которых обходились ему все дороже. Последний фильм он даже не довел до конца, и на полпути его сменили профессиональные

продюсеры, выкупившие контракт на три четверти. Они-то и потребовали от Бонна среди прочих переделок отказаться от идеи целиком строить

музыкальную фонограмму на основе нарочито заумного сочинения Альбана Берга <Альбан Берг (1885–1935) - австрийский композитор, ученик Шенберга>?

Когда Ксавье пришел поплакаться к Лоранс, она ему подсказала мое имя. Он ухватился за эту соломинку, видимо, считая, что человек с

консерваторским дипломом сочиняет исключительно додекафонную музыку (с первых нот моей партитуры, написанной более-менее в мелодическом ключе,

он демонстративно вышел из монтажной). Ну а продолжение этой истории далеко не способствовало нашему примирению: фильм имел успех, собрал

восторженную критику, но появились рецензии и другого рода, причем в таких влиятельных изданиях, как "Обсерватер" и "Кайе дю Синема". Когда я

вернулся с Балтийского моря, Кориолан, которого от кино Бонна воротило, показал мне эти две заметки. В первой говорилось, что претенциозный

зрительный ряд Ксавье Бонна держится только благодаря двум молодым актерам и особенно благодаря музыке. Автор второй вопрошал, почему такая

чудесная музыка проиллюстрирована такими невразумительными картинами. Однако все это, очевидно, не слишком раздражало Бонна и не настроило его

против меня.
     - Ну и что ты думаешь об этом успехе? - спросил он. Голос его звучал устало и презрительно.
     - Ты же знаешь, - подхватил я весело, - Лоранс захотелось побывать на Балтике; мы уехали в самый разгар успеха, а вернулись, когда уже все

успокоилось. Наконец-то твой фильм идет широким экраном. - И, обратившись к П. Ж. С., добавил:
     - Для вас это, наверно, чертовски здорово.
     - П. Ж. был бы, конечно, доволен, если бы не продал три четверти прав этим пройдохам! - сказал Ксавье. - К тому ж своим диктатом они чуть

было не загубили фильм на корню.
     Поскольку и моя музыка входила составной частью в этот диктат, я потупил глаза и опять подъехал к П. Ж.
Быстрый переход