Я не знал. Просто двигался вперед. Когда почувствовал, что голова у меня слегка повисла, поднял ее. Пруд от меня убегал, холмы приближались. В чем же дело? И вдруг я вспомнил, что Берни говорил о подобных вещах. Но что он конкретно сказал? Я изо всех сил пытался восстановить в памяти его объяснение, когда пруд вдруг перестал блестеть голубым и куда-то исчез. Осталась одна голая равнина — с камнями, песком, кактусами и прочими колючками. Я преодолел последние метры ровного пространства и оказался среди холмов. Тень птицы выписывала передо мной замысловатые узоры.

Какое-то время я еще испытывал жажду, затем перестал — в нашем деле надо быть закаленным. Я забирался на холмы, спускался с холмов, обегал холмы. И солнце тоже не стояло на месте — скользило по небу вниз, отчего удлинялись тени на склонах. Что же до тени птицы, она пропала. Я чувствовал себя прекрасно — может, и не совсем тип-топ, но близко к этому. Ветерок овевал морду и приносил запах дыма, и от этого мне стало еще лучше…

Бам! Что-то ударило меня сзади и повалило на землю. Я кувыркнулся и, перевернувшись, понял, что смотрю туда, откуда прибежал. И вот он передо мной, козел — жует, как у них принято. У меня разом исчезло хорошее настроение. Я зарычал, он в ответ заблеял, и этот звук напомнил мне та-та-та стрельбы из автоматического оружия, только тоном ниже. Козел опустил голову. Я никогда не испытывал дурных чувств по отношению к их племени, но в этот миг все изменилось: мне очень не понравилось его «та-та-та» блеяние, его жидкая бороденка — вообще не люблю жидких бород — и еще… что еще мне не понравилось в козле, не успел додумать, потому что он снова пошел на меня. Но на этот раз я был готов.

«Вот так-то лучше, сеньор козел», — подумал я, стоя над ним. Козел лежал на земле и, на мой взгляд, выглядел довольно глупо. Я гавкнул ему в морду. Он снова проблеял, но уже не на манер «та-та-та». Его блеяние мне сказало, что козел сдался. Он с трудом поднялся на ноги и как-то неловко побежал прочь.

Я глядел ему вслед. И не один: на холме появилась девчонка в сомбреро и что-то прокричала козлу. Он повернул в ее сторону. Девочка сделала несколько шагов вниз и погрозила козлу палкой. Мне она понравилась, и я потрусил к ней. Девочка попятилась и выставила палку в мою сторону. Я продолжал приближаться, но не так быстро, а когда оказался рядом, сел.

Она посмотрела на меня и что-то сказала по-своему, по-мексикански. Девочка была худенькой, с сопливым носом и тихим писклявым голоском. Мой хвост вильнул в песке. Она опустила палку и задала какой-то вопрос, но я не понял, что она спросила. Но почему-то стал тяжело дышать. Она спросила что-то еще. Я вилял хвостом и сопел. Девочка достала из висевшей на плече кожаной сумки пластиковую бутылку и жестяную чашку. О, вода! Только теперь я прочувствовал, насколько меня мучает жажда. Требовалось попить, тотчас же, ни секунды не медля. Хотя, положа руку на сердце, как любят выражаться люди… мне пришла в голову мысль, что если бы у людей было больше рук, они бы… тут я совершенно запутался, да, может, это была вовсе и не мысль, и вообще все это совершенно не важно. Смысл таков: когда тебе чего-нибудь очень хочется, самый верный способ получить желаемое — держать рот на замке.