Мужчина — я сообразил, что он ее отец — спустился с крыльца и подошел ко мне. Я отступил назад, мне не понравился запах его больших рук. У Берни тоже большие руки, но он и сам крупный мужчина, поэтому такие руки ему подходят. С отцом девочки все обстояло иначе. К тому же у Берни красивые руки, а у этого — безобразные: пальцы кривые, костяшки распухли. Он постоял и что-то сказал девочке.

— Джет, — ответила она. — Он американец.

— Да ну?

— Точно.

Мужчина повернулся ко мне и улыбнулся. Вот это да: у него серебряные зубы! Ничего подобного не видел. Мне они нисколько не понравились. Я еще немного попятился.

— Привет, Джет. — Он держал руки, как бандиты, когда хотят показать, что у них в руках ничего нет. Но дело не в этом. Проблема была в самих руках. — Симпатичный пес. Ты мне нравишься.

Угу.

— Хочешь поесть?

Еще бы! Подходить к нему я и не думал.

Он ушел в дом. Девочка потрепала меня по холке, но так нежно, что я почти не почувствовал. Я ведь уже упоминал, что у нее большие карие глаза — почти что самые красивые из человечьих глаз, которые мне приходилось видеть?

— Eresguapo, — проговорила она. — Muy, muy guapo.

Понятия не имею, что это такое. Снова появился ее отец — вынес из дома кость, самую настоящую, да еще с куском мяса. Подошел, протянул ее мне. Я не взял, не попятился, вообще ничего не сделал — только старался шевелить мозгами. Но какая прекрасная кость! Мужчина улыбнулся и отдал кость девочке.

— Бери, Джет, — предложила она. — Бери.

Она держала кость прямо у меня перед мордой. Кто ж тут устоит? Я не сумел. Потянулся за костью, очень осторожно, чтобы не повредить ей руку — такую маленькую и хорошенькую по сравнению с руками ее отца. И в тот момент, когда мы заканчивали передачу кости и я сосредоточил внимание на том, как ее взять, отец девочки подскочил сбоку и попытался накинуть на меня лассо.

Я увернулся и бросился наутек. Бежал, бежал… и вдруг — ох! Только не это! Что-то крепко обвилось вокруг моей шеи и остановило на месте. Лапы выскочили из-под меня, я перевернулся вверх тормашками, и, как мне показалось, долго-долго летел по воздуху хвостом вперед. А затем — бах — грохнулся о землю. Сразу или почти сразу поднялся и попытался бежать, но мужчина потянул за конец лассо, и у меня перехватило дыхание. Но что еще хуже: он улыбался — его серебряные зубы сверкали в меркнущем свете дня.

— Папа! — крикнула девочка и потянулась к веревке. Отец оттолкнул ее ребром ладони, и она отлетела в сторону, хотя он ее не ударил. А затем убежала в дом. Я осел на землю — не хватало воздуха, в глазах почернело. Мужчина тем временем начал привязывать конец лассо к кольцу на коновязи, и давление на шею немного ослабло. Я вдохнул, и темнота в глазах рассеялась. У меня появился шанс. Надо было разобраться с обидчиком, пока он не прикрутил меня к столбу. Я бросился на него. Он поднял голову и заметил, что я приближаюсь. Его большие руки торопливо возились с узлами. Затем он отскочил к дому и метнулся к двери. Я прыгнул на крыльцо, метя ему на спину, но опоздал — створка захлопнулась перед самой моей мордой.

Мной овладела ярость. Я царапал дверь передними лапами и беспрестанно лаял, но в какой-то момент услышал, как укрывшийся за закрытой дверью мужчина расхохотался, и умолк. Девочка что-то сказала. Послышался звук шлепка.

— Не надо, не надо, не надо, — запричитала старуха.

Мужчина прикрикнул на нее, но шлепков я больше не слышал — все стихло.