— Покрупнее?

— Нелегальный трафик животных дает многомиллионные прибыли. Вы этого не знали?

— Для меня это новость, — признался напарник.

— На втором месте после нелегального оборота наркотиков, хотя эта тема не часто обсуждается в прессе. И, как обычно, Мексика представляет собой превосходный плацдарм. — Мэтерс свернул карту. — Вам известно, что габонские гадюки убили больше людей, чем все остальные змеи? Я говорю, естественно, об Африке. Нарваться на габонскую гадюку в наших краях — удивительное невезение.

— Вот и я того же мнения.

Они все еще продолжают говорить о змеях? Никаких змей поблизости нет: если бы появились, я бы первым из этой компании их почуял. Другое дело галеты — я не сомневался, что в кармане Мэтерса они еще есть: их запах буквально бил мне в нос. Я придвинулся к нему немного ближе и вильнул хвостом.

17

— Вот и «Дядюшка Рио», — сказал Берни, легким, плавным движением вписывая «порше» задом в узкое парковочное место. Ездить с напарником — одно удовольствие, если только ему не приходится браться за инструменты. — Тебе понравится.

Мне и так все нравилось. Мы с Берни вместе — чего еще надо?

«Дядюшка Рио» стоял на темной улочке неподалеку от ярмарочной площади. Единственными светлыми пятнами здесь были верхушка медленно вращавшегося в вечернем небе колеса обозрения и неоновая вывеска в окне заведения. «Дядюшка Рио» — бар: я мог бы почуять это за мили, а «за мили», если я ничего не путаю, это очень далеко. Хотите знать, как пахнут бары? Несвежим пивом, подгоревшим жиром и блевотиной. Эти запахи в барах почему-то соединяются. А почему? Интересная мысль — никогда об этом не задумывался.

Я все еще продолжал над этим размышлять, когда мы вошли в «Дядюшку Рио» — темное и тесное, как новомодные джинсы, заведение: длинная стойка с одной стороны, ряд столиков — с другой, и в конце небольшая площадка для танцев. Хотя в данный момент никто не танцевал. Оно и хорошо, потому что иногда танцы сильно меня заводят. В помещении находилась всего одна женщина — сидела в конце зала. Несколько здоровенных парней развалились у пивных кранов. Одеты в короткие джинсовые куртки — наверное, все они байкеры. Их обслуживал бармен с татуировкой на шее и прилепившейся к губам сигаретой, хотя я был на сто процентов уверен, что курение во всех барах Долины запрещено. Он посмотрел на нас, увидел Берни и сказал:

— Ах ты, сукин сын!

Здоровенные ребята обернулись и одарили нас крутыми взглядами. Тот, что выделялся ростом среди остальных, спросил у бармена:

— Хочешь, чтобы мы занялись этим типом, Рио?

Тот гулко рассмеялся; когда люди так смеются, звук идет из самой глубины их нутра. Женщины на это не способны, и большинство мужчин — тоже, но сейчас речь не об этом. Я приготовился к неприятностям, но неприятностей не случилось.

— Вот еще! Берни размечет ваши хилые задницы по полу, а потом нагрянут копы и прикроют мою лавочку.

Парни смутились, а бармен обошел стойку и обнял моего напарника. Они похлопали друг друга по спинам.

— Рио!

— Берни!

Новые хлопки.

— Никогда, негодник, ко мне не заглянешь. Задрал нос и воротишь его от моей дыры.

— Ты прекрасно знаешь, что это не так, — ответил мой напарник.

Рио отступил на шаг.

— Ты в прекрасной форме.

— Не сказал бы.

— Хочешь оставаться в хорошей форме, вот тебе совет — не заводи себе бар.

— Буду иметь в виду.