— «Ногти от примадонны», — прочитал Берни, вылезая из машины. — Что бы это значило? Уж слишком женщины носятся со своими ногтями. Во-первых, наращивают, но почему в таком случае мужчины… — Его голос замер.

Мы обошли торговые ряды и оказались на заросших кустарником задворках. За воротами с двумя столбами, но без створок стояло несколько трейлеров — низкие округлые тени под багровым вечерним небом. Света ни в одном из них не было, зато перед палаткой горел костер; там сидел парень и курил косяк. Берни принюхался — марихуану может распознать почти каждый.

— Привет. — Парень поднял голову.

— Здорово, — ответил Берни.

— Ты коп?

— Нет.

— А похож на копа.

— Это преступление?

Парень рассмеялся, но тут же осекся.

— Такая головоломка не по мне. Это что-то из «Матрицы». — Он глубоко затянулся и заметил меня. — Выгуливаешь собаку?

— Угадал.

— У меня тоже была собака, но убежала.

— Плохо. По крайней мере для тебя, — заметил Берни и добавил: — Мы ищем Бонни Хикс.

Парень стрельнул глазами в сторону одного из трейлеров — стоящего на блоках небольшого серебристого вагончика — и повернулся к напарнику.

— Ну, допустим, я знаю, где ее найти.

— Мы все внимание. Ушки на макушке.

«Мы»? Я посмотрел на уши напарника — уши на месте и не такие уж и маленькие для человека, — но насколько хорошо они слышат? Например, уловил ли он звук, пусть очень тихий — в одном из трейлеров плакала женщина. Если так, то виду он не подал.

— Как говорится, мы живем в век информатики, — объявил парень.

— Неужели? — В глазах Берни отсвечивало пламя костра. Красивое зрелище.

Парень еще подкурнулся — это наркоши так говорят — и задержал дыхание. Нам приходится встречаться по работе с типами, которые сидят на травке и задерживают дыхание. Это обычно значит, что им осталось недолго. Он выпустил изо рта огромный клуб дыма.

— Скажу так, чтобы вам было понятнее. Некогда шел век вещей, и люди платили за них деньгами. Например, «понтиак-файерберд» — это вещь. А теперь век информатики.

— Намекаешь, что скажешь, где найти девчонку, за деньги? — Отсвет в глазах напарника изменился: стал таким, что испугал бы многих, скорее всего большинство, но не этого фраера.

— А ты догадливый.

Берни шагнул вперед и взял у него косяк — не выхватил, не вырвал: просто отнял и бросил в костер.

— Какого черта? — Парень попытался встать на ноги, но напарник придавил ладонью ему плечо и усадил на место. Тот, морщась от боли, еще немного повырывался и затих.

Берни убрал руку, но парень не шелохнулся.

— Я дам тебе пять долларов за информацию, — объявил напарник. — Знаешь почему?

Парень покачал головой.

— Потому что это менее хлопотно, чем выбивать ее из тебя.

Парень поспешно поднял руку и показал пальцем.

— Третий с правой стороны. «Эрстрим» на блоках.

Берни отдал ему деньги.

— И вот тебе памятка из века информатики, причем совершенно бесплатная: чтоб тебя здесь не было, когда станем возвращаться назад.

— Уже сматываюсь, — пообещал парень.

Плач доносился изнутри «Эрстрима». Когда мы оказались у двери, Берни тоже услышал — я понял это по его лицу.