— Все ходим вокруг да около, а хотелось бы иметь версию расследования. — Берни повернулся ко мне. — Понял, что я сказал?

Конечно. Он говорил о нашем расследовании. И как далеко мы продвинулись? Я считал, что у нас все идет хорошо.

— Если версия не выстраивается, надо копать.

Копать — это одно из моих любимых занятий.

— Сан-Ансельмо ближе — вот оттуда и начнем.

Меня это вполне устраивало. Существует два способа копания: во-первых, передними лапами или, при больших объемах работ, всеми четырьмя. Я был готов применить и тот и другой. Берни снял картину с Ниагарским водопадом, набрал код на циферблате сейфа и достал револьвер тридцать восьмого калибра «специальный». Повеяло ветерком, и я моментально понял: это оттого, что я машу хвостом. Револьвер плюс копание — от такого сочетания у любого хвост заходил бы ходуном.

Каким бы ни был этот Сан-Ансельмо, но мы сразу туда не попали, потому что, стоило нам выйти из дому, как на своем желтом «жуке» подъехали Сьюзи.

— Сьюзи! — воскликнул Берни, когда она вылезла из машины и направилась к нам. Уличный фонарь освещал ее странным образом, оставляя глаза в тени, и от этого мне стало тревожно. — Сьюзи, я… действительно не совсем готов… конечно, я много размышлял, и хочу, чтобы у нас все сложилось как надо…

— Берни, ты о чем?

Напарник удивленно застыл.

— Ну как же: о том, о чем ты говорила, — так сказать, об отношениях и всем таком прочем, и как это важно для тебя. То есть для меня. Я хотел сказать, как это важно для меня. — Я не уловил в его речи никакого смысла.

— Давай об этом в другой раз, — предложила Сьюзи. — Сейчас я работаю над делом Делита.

— О! — Берни, когда разговаривает с женщинами, иногда употребляет одно это «о!», но я, кажется, об этом уже упоминал. А если да, не забыл ли я объяснить, что его «о!» нельзя считать добрым знаком?

— У тебя найдется время ответить на пару вопросов? — спросила Сьюзи.

— Например?

Она вытащила блокнот.

— Я пытаюсь определить мотив. Что заставило его это сделать?

— Что сделать?

— Сорваться с Пинат, разумеется. Или тебе известно, что за ним еще что-то водится?

— Нет, — буркнул напарник.

Сьюзи подошла ближе к свету у нашего гаража и перевернула страничку.

— У меня противоречивые сведения. Полковник Драммонд, кажется, убежден, что защитники прав животных каким-то образом сумели воздействовать на совесть Делита. Надя Уорт из организации защитников прав животных признает, что несколько раз разговаривала с дрессировщиком, но отрицает, что ее беседы дали положительный результат. — Сьюзи поднесла блокнот ближе к глазам. — Она нисколько не сожалеет о том, что произошло. По ее словам, цитирую, смерть от укуса змеи — подобающий конец эксплуататора зверей. В личной жизни Делита не было раздражающих факторов. Они с Джоном Попечевским… — это так произносится?

— Все зовут его Попо.

— Устроили совместный уютный быт. Что я упустила?

— Не знаю, — покачал головой Берни.

— Но ты согласен с тем, что что-то упущено?

— Да. И могу тебе кое-что сказать, но только не для печати. Змея оказалась не гремучей, а габонской гадюкой.

— Спасибо за поправку, но формулировка «не для печати» встречается в моей практике редко, может, даже впервые.

Берни рассмеялся.

— Вот видишь.